Я прошла вперед по коридору, остановилась около комнаты, в которой ночевала после похищения. Казалось, это была какая-то другая, не эта жизнь, бесконечно далекая и не существующая. Но прошло чуть больше недели, а событий произошло больше, чем за несколько лет в Канаде.

В доме Тайфуна царило какое-то странное оживление, повод для которого был так себе. Я знала, что и Хорхе, и команда Аарона из участка занимаются этим делом, но почему-то казалось, что все бессмысленно. Если даже ищейки отца не смогли сделать этого пятнадцать лет назад, то сейчас и подавно ничего не найдут. Хотя я надеялась, что мое предчувствие на самом деле – сильная тревожность из-за усталости.

Из отражения в зеркале на меня смотрела снова совсем не я: засохшая местами кровь, трясущиеся руки, на которые, кажется, я только в этот момент обратила внимание, грязный спортивный топ, брюки. Все в крови Тайфуна и моих слезах.

Я метнулась в ванную, включила воду в душе, наспех сбросила то, что осталось от костюма, который теперь точно отправится в мусор. Странная тенденция жизни с Гонсалесом – костюмы с завидной регулярностью летели в помойку. Правда, причина этого не радовала. Предпочла бы, чтобы одежда летела в мусор из-за неконтролируемой страсти.

Теперь, когда напряжение спало, а теплые капли воды проходились по телу, смывая красные линии, эмоции нашли выход. Веки сами опустились, слезы одна за другой медленно стекали вниз, уносясь в канализацию.

Громкий звук. Рванувший в мою сторону Аарон.

Я прислонилась спиной к холодному кафелю, позволяя воспоминаниям пробираться в голову.

Огромная куча мыслей, страха, словно самая настоящая лавина, накрывающая с головой. Казалось, все уже передумано, перемыслено много раз подряд. Но почему смерть преследует меня? Кто еще пострадает, когда будет рядом?

Может быть, сестра права и это все из-за меня? Может быть, я всему причина?

В груди – считается, именно там находится душа, – что-то ужасно жгло, хотелось разорвать кожу, разломать кости и достать этот ужасный комок эмоций, чтобы не чувствовать ничего. Я бы хотела быть роботом, но вместо этого была тем, о ком всегда говорят «она справится». Все равно как, все равно с кем. Просто переживет и пойдет дальше. А я в эти моменты разрушалась изнутри, чтобы потом заново себя собрать.

Даже если сестра права, я не могла умереть. Не могла уйти так. Если Тайфун сказал правду, то мы должны найти убийцу моей… наших… матерей. Я должна посмотреть этому человеку в глаза.

Не знаю, сколько я простояла под горячей водой, смывающей все происходившее и происходящее. Я выключила воду, когда пара стало так много, что казалось, на ванную опустился густой туман. Может быть, в этом тоже была правда? Вся моя жизнь в данный момент походила на туман. Так бывает, когда теряешь убеждения, с которыми долгое время жил.

Костюм, правда, отправился в мусор. Я же нашла белый махровый халат – спасибо Тайфуну за гостеприимство, в котором он меня упрекал, – замоталась в теплую ткань и вышла из ванной. В комнате, которая чем-то напоминала мою в доме отца, развалившись на кровати, лежал Матиас и что-то разглядывал в телефоне.

– Если ты пришел сказать, что я что-то сделала не так, то убирайся, – пробормотала я, устраиваясь рядом. Брат убрал телефон, устремив на меня серьезный взгляд.

– Отцу не понравилось то, что произошло, – проговорил он, поднявшись с кровати.

– Да, мне тоже не особо, – хмыкнула я, испытывая только одно желание. – Курить есть? – Матиас протянул пачку сигарет.

– Что между тобой и Марией? Почему она так взъелась на тебя из-за Тайфуна?

– Откуда мне знать, что у нее за тараканы? – Я подцепила сигарету, открыла двери на балкон, залитый ярким солнцем. Еще не успел наступить вечер, а ощущение такое, что прошло уже несколько дней.

Матиас прошелся по комнате взад-вперед, затем остановился возле двери, будто приготовился убегать.

– Мой тебе совет: отцепись от Тайфуна, чем бы вы там ни занимались, оставь Марию. Пусть хотя бы она живет нормально. – Да, бежать – лучшее из того, что он мог предпринять после этих слов. Почему все указывали, как мне жить и что делать? – Мы уже не сбежим, но она может попытаться.

– От мафии не сбежать.

– Гонсалес не даст ей влезть в дела, защитит так, как не сможем мы. Она ведь не справится одна.

– А мы справимся? – хмыкнула я, едва сдерживая нервный смешок. Матиас поджал губы, зная, о чем я говорила, но все равно ничего не ответил. Я выдохнула, а затем хрипло произнесла:

– Мой тебе совет, брат, – перековеркала я, оставляя сигарету в губах. – Отцепись от меня и иди куда подальше. – А потом вышла на балкон, предоставляя парню полную свободу действий, он покинул комнату. И правильно сделал. Я слишком устала, чтобы пытаться кому-то что-то доказать.

С балкона открывался вид на обрыв, бушующее внизу море и бескрайний горизонт, за которым, наверное, кто-то жил свою счастливую жизнь. Мне грех жаловаться, потому что у многих не было и этого, даже крыши над головой. Господь не давал креста не по силам, но почему, почему именно такой?

Кажется, я слишком много общалась с Аароном. Иначе почему начала задумываться о Боге? В сложившейся ситуации это выглядело даже забавно.

Зажигалка щелкнула, сигарета задымила, проникая в легкие терпким запахом табака. Казалось, это единственное, что могло оставить меня в здравом уме, но я все равно улетела в свои мысли.

Глава 20 Луиза

Глава 20

Луиза

Коса слишком туго стягивала волосы, причиняя ощутимую боль. Такое чувство, что няня хотела меня за что-то наказать. Может быть, за мамочку? Что, если теперь меня накажут? Выкинут? Нужна ли я теперь кому-нибудь?

Почему папы так долго нет? Он больше меня не любит?

Я устремила взгляд в стену, покрашенную в грязно-розовый цвет, который мы выбирали вместе с мамой. Все здесь напоминало о ней: игрушки, бесконечные куклы, цвет комнаты, пушистый ковер, платья, постельное белье с принцессами. Все слишком напоминало о ней. Когда она уже вернется домой?

Пальцы снова стали стирать стянутую кожу на ладонях. Глаза заслезились, стало страшно. До ужаса хотелось залезть под одеяло, спрятаться и не вылезать, пока не придет папа. Но я все равно сидела с ровной спиной на краю кровати, смотрела в одну точку и приказывала себе не плакать.

Тело ужасно чесалось из-за черного шерстяного платья, но его нельзя было снимать. Нужно носить черное – так сказала няня.

Я не понимала почему. И не понимала, почему никто не приходит.

Дверь неожиданно открылась, заставляя подскочить с кровати. Надежда проклюнулась где-то внутри, словно луч света в пасмурный день.

Вдруг это мама?

Я обернулась, улыбаясь во всю силу, а потом разочарованно нахмурилась и больше не сдерживала слезы.

На пороге комнаты стоял папа, в котором сложно было узнать человека, который дарил куклы и заплетал косы по утрам.

Я неуверенно шагнула вперед, пытаясь успокоиться, но выходило плохо. Папа упал на колени, прижал к своей груди и окутал теплом.

Почему он не пришел раньше?

Слезы все катились и катились по щекам, не давая успокоиться. Но я поняла, что это не мои слезы. Папа тоже плакал.

Дверь комнаты тихо открылась, вернув меня в реальность. Я поднесла сигарету к губам, втягивая дым в легкие. Слез уже не было. Я больше не переживала из-за возможной смерти Тайфуна. Этого бы не случилось. А вот прошлое накатывало постепенно. Все слишком похоже. До боли под ребрами.

– Если ты пришел снова сыпать советами, то иди туда, куда я тебя послала в прошлый раз, – голос охрип, будто я плакала несколько часов подряд.