Диванчик, на котором сидел маленький мальчик с телефоном. А на экране… «Волшебник Изумрудного города».

Это все походило на какую-то идиотскую шутку, после которой никто не смеялся.

Я подошел к ребенку, пытаясь не напугать. На вид мальчику было около пяти лет, его родители явно заморочились с его нарядом для театра: на нем красовалась белая рубашка с галстуком-бабочкой, классические брюки и туфли.

Он оторвался от телефона, заметив мое приближение, с любопытством оглядел меня с головы до ног и молча уставился в ответ.

Что мог знать ребенок?

Ничего.

А вот его родители… даже если это простое совпадение, стоило проверить.

– Хэй, привет, – позвал я, присев на корточки. – Где твои мама и папа? – Я был бы ужасным отцом. Впрочем, это сейчас волновало в последнюю очередь.

Мальчик долго молчал, затем заблокировал телефон и, обогнув меня, убежал.

И я точно не собирался гоняться за ребенком.

– Он играет с нами? – едва слышно спросила Луиза, и говорила она не о ребенке.

Если бы я знал…

Я поднялся на ноги. Лу пошатнулась, сжав алые губы в тонкую полосу. Казалось, что она вот-вот упадает в обморок.

– Хорхе все проверит. – Я осторожно забрал бокал, который она все еще сжимала в другой руке, поставил на высокий столик. Ладони скользнули к побледневшим, словно полотно, щекам. – Ты в безопасности, птичка. Тебя никто не тронет, а если будет нужно, я перестреляю всех, кто здесь есть, а потом всю ночь буду звонить в поиске нужного телефона, чтобы найти этого ублюдка. – Ее взгляд тут же нашел мой. Луиза кивнула, немного расслабляясь. – А теперь идем. – Я потянул ее в сторону двойных высоких дверей на один из балконов.

Бабушка Хорхе всегда говорила, что балет нужно смотреть с балкона, с самых верхних мест – так все декорации на сцене попадали в поле зрения, позволяя наслаждаться полной картиной.

Я набросал сообщение другу с просьбой пробить активные номера телефонов в этом районе, пропустил Луизу вперед, замечая, что она все еще еле заметно оглядывалась, сжав ладони в кулаки. За такой вид Луизы я был готов убивать долго и жестоко, потому что ужас – последнее, что я хотел видеть на ее лице.

Луиза опустилась на самый край бархатного красного кресла с резными подлокотниками и выпуклыми ножками. Спина, едва прикрытая шелковой тканью, казалась неестественно прямой, что выдавало напряжение, все еще сковывающее тело. Я сел рядом, стараясь не коситься на стройное бедро, почти полностью выглядывающее из высокого разреза черного платья.

Если бы мне сказали, что Луиза Перес – змей-искуситель, то я легко бы в это поверил, а потом пал под ее чарами.

На балкон продолжали заходить люди, многие из которых были мне знакомы, вот только взгляд то и дело возвращался к девушке, сидящей рядом.

– Ты в порядке? – тихо спросил я, наклонившись к ее уху. Лу вздрогнула, но кивнула, устремляя взгляд в пространство. – Можем уйти отсюда.

– Я сильнее, чем ты думаешь, – отозвалась она, когда свет погас. Ты не просто сильнее, чем я думаю. Ты сильнее, чем я сам.

– Я это знаю. – Ладонь скользнула на оголенное колено, слегка сжав. Луиза, встряхнув волосами, усмехнулась, позволяя моим пальцам двинуться выше, до самой границы чересчур высокого разреза. Если бы подул ветер, то всем бы открылось мое тайное знание об отсутствии белья. Тут же всего одно неверное движение – и все, кино готово. Но Луиза умела носить такие вещи. Она выглядела и вызывающе, и недоступно одновременно, и из-за этого на нее хотелось смотреть. Что я и делал.

Вместо того чтобы наблюдать за сценой, я смотрел на то, как девушка делала вид, что очень сосредоточена на балете. Хотя на самом деле ее кожа покрылась мурашками, губа оказалась прикушена, а грудь в небольшом вырезе быстро поднималась и опускалась, выдавая частое дыхание.

– Тебе правда интересно? – Ее ухо опалило горячее дыхание, из-за чего Лу слегка поежилась, спустя пару секунд утвердительно кивнула. Я повел пальцами вверх, даже не боясь, что нас могут увидеть. Луиза, вопреки своему «интересу», немного развела ноги в стороны, позволяя скользнуть еще выше и коснуться влажных складок.

Если тогда я был убит, то сейчас меня воскресили и убили еще раз.

– И кого ты пыталась обмануть, птичка? – прошептал я, мучительно медленно выводя круги. Луиза раскрыла глаза в удивлении, дыхание стало еще быстрее, сквозь плотную ткань на груди виднелись затвердевшие соски, вишневые губы приоткрылись, будто призывая смять их в нетерпеливом поцелуе. И я бы так и сделал, если бы не куча народу вокруг.

Поэтому мои пальцы оказались внутри, размеренно двигаясь вперед и назад, выходя полностью, а затем снова входя, едва не вырывая из девушки стоны. Веки, усыпанные густыми ресницами по кругу, прикрылись, словно она погрузилась в ощущения.

В какой-то момент Луиза вцепилась в мое предплечье, останавливая. Умоляющий взгляд нашел меня, и в темноте он казался таким нереальным, что я был готов кончить от одного только вида неуемного желания.

– Мы уходим, – хриплым голосом сказала девушка, схватив меня за руку.

– Но все только началось, разве тебе не интересно посмотреть? – усмешка растеклась по моим губам. – Неужели передумала?

– Мы уходим, – с нажимом повторила Луиза, потянув меня на выход.

– Извините, – прошептал я, направляясь вслед за Луизой. Хотя своей вины в этом не находил.

– А как же вопросы? Санчес? – подначивал я, когда мы оказались в залитом светом холле. Луиза резко остановилась, развернулась ко мне, гневно шагнула вперед, обхватив лацканы моего пиджака.

– А мы не уйдем далеко, – усмехнулась она, – на заднем сиденье твоей машины достаточно места. Я видела, что Хорхе тоже заходил в зал.

– Но ключи у него. – Я испытывал настоящее удовольствие от легкого флирта, из-за которого воображение настойчиво подкидывало непристойные картины. Луиза совершенно точно играла на моих нервах. Луиза нацепила лжемилую улыбку, и эта эмоция выглядела в миллион раз лучше страха на ее лице. Я понял, что готов пожертвовать многим только ради того, чтобы она была счастлива.

– Я знаю, что у вас два комплекта, – пальцы ловко расстегнули пуговицу на пиджаке, – и один из них ты всегда носишь при себе. – Девушка бесцеремонно залезла во внутренний карман и вытащила оттуда брелок от машины.

Черт, я был готов взять ее прямо здесь.

Луиза победно улыбнулась, развернулась и, нарочито громко стуча каблуками, двинулась в сторону выхода, лишь раз обернувшись в мою сторону, соблазнительно облизнула губы.

Я спешно догнал ее, привычным жестом обхватил тонкий локоть и развернул к себе. Всего секунда, и желание размазать бордовую помаду по губам исполнилось. Луиза подалась вперед, жадно отвечая на поцелуй, затем так же быстро отстранилась и снова, взяв меня за руку, направилась к машине.

Мозг стремительно переставал работать, и я даже не сопротивлялся, представляя, что под платьем, покачивающимся в разные стороны, больше ничего не было.

Луиза открыла машину, нырнула внутрь, утягивая меня за собой. Всего пара движений, и вот она уже сидела сверху, ее ладони скользили вверх по моей груди, обхватывали шею, губы сминались в нетерпеливом поцелуе, переплетая языки и заставляя возбуждение еще сильнее разливаться по телу, доставляя ощутимый дискомфорт.

Ее ловкие пальцы расстегнули пряжку ремня, молнию, слегка стянули брюки вниз.

Я обхватил упругие бедра, помог приподняться, а потом опуститься на всю длину.

Луиза шумно выдохнула, запрокинула голову назад, открывая шею, на которую тут же приземлились поцелуи, чередующиеся укусами и языком.

Девушка плавно двигалась вверх-вниз, цепляясь пальцами за ткань пиджака, предусмотрительно не касаясь все еще больного плеча.

Дразнить, доводить Луизу до исступления, до желания, которое невозможно держать под контролем, и наблюдать за закатывающимися от удовольствия глазами, чувствовать, как она сжималась внутри, слушать тяжелые вздохи и тихие стоны, – лучшее из всего, что придумало человечество.

И когда она делала со мной все то же самое, что и я с ней, желание обладать этой девушкой росло с такой скоростью, что заглушало весь здравый смысл, заставляя ловить каждый полустон, запутывать пальцы в волосах, быть ближе, оставлять влажные дорожки на шее и ключицах, оттягивать корсет платья вниз, чтобы обнажить грудь, покачивающуюся в такт движениям, ловить затвердевшие соски губами, слегка прикусывая нежную кожу и срывая совершенно бесстыдные звуки с пухлых губ.

И Луиза отвечала на каждое прикосновение томным взглядом, выдохом, ускоряющимся темпом, оргазмом, накрывающим с головой, будто одеялом, сотканным из наслаждения и удовольствия.

Она тихо звала меня сокращенным вариантом имени, снося крышу в ноль, потому что в сочетании со стонами это лучшее, что мне доводилось слышать.

– Больше никогда меня так не отвлекай, – прошептала Луиза, прислонившись своим лбом к моему. Дыхание сбивалось, переплетаясь в тесном пространстве вокруг. Я все еще был в ней, и желание никуда не делось. Хотелось поставить на повтор.

– Ты моя, птичка, – так же тихо отозвался я, заправив прядь черных волос за ухо. – И мне хочется, чтобы страх обходил тебя стороной. – Она закусила губу, разглядывая пуговицу на моей рубашке. – В конце концов, сработало ведь.