– Обожаю, когда ты это говоришь. –  Кэплан спускается по перекладинам моего старого игрового комплекса, который мы до сих пор не разобрали. То ли потому, что его установил папа, то ли потому, что им все время пользуется Кэплан.

– Кэплан?

– Да?

– Наверное, больше никогда не говори мне ничего такого –  ну про то, чтобы вместе сбежать. –  Я трусиха, потому что произношу эти слова, только когда он уже спустился на землю.

Он изумленно смотрит на меня.

– Просто вдруг я что-нибудь не то подумаю.

Я залезаю в свою комнату, закрываю окно и принимаюсь наводить порядок, стараясь шуметь как можно громче, чтобы мама слышала меня и понимала, что я ее игнорирую. Однако вскоре это надоедает. Мелочность всегда быстро приедается.

Мы с Кэпланом нечасто говорим о моем отце, но каждый год двадцать второго сентября, в день его смерти, Кэплан начинает тщательно планировать наш совместный досуг. Он никогда ничего не говорит мне, если я сама не спрашиваю, и это всегда забавляет, так как мы все равно вместе тусуемся каждый день. Но учитывая все обстоятельства, то, что в этот день я смеюсь, –  его заслуга, и это куда больше, чем сделала за все время тот детский психолог, которому платили бабушка с дедушкой. Она только и делала, что просила меня раскрасить чувства. На самом деле я не умею рисовать, но, к ее чести, когда я затеяла игру в крестики-нолики, она играла со мной и не поддавалась.

В девятом классе на двадцать второе сентября мы отправились в кафе. Кэплан заказал шоколадный молочный коктейль и выжидающе на меня посмотрел. С самого детства мы всегда заказываем разные молочные коктейли: я – ванильный, он –  шоколадный. Как-то раз он предложил выпить их по половине, а остальное смешать в один. Кэплан назвал свое изобретение «ванильно-шоколадным вихрем» и утверждал, что он намного вкуснее, чем отдельные коктейли. Помню, когда наши мамы повели нас в кафе, чтобы отпраздновать окончание пятого класса, я спросила его, заказывает ли он себе оба коктейля, если меня с ним нет. Кэплан нахмурился и ответил, что никогда еще не ходил в кафе без меня. Этот случай отложился у меня в памяти лишь потому, что я вспомнила о нем, когда в одиннадцатом классе увидела фотографию, на которой он был с друзьями в кафе после какой-то попойки. Холлис сидела у него на коленях. Они пили один коктейль из двух соломинок. Но тогда, в девятом классе, в сентябре, было еще мало мест, куда мы ходили друг без друга.

– Принесите ей ванильный, –  сказал Кэплан официантке, которая выжидающе смотрела на меня.

– Я ничего не хочу, –  возразила я, когда та ушла.