– Вот поэтому мы договорились о правиле «никаких “не важно”», –  сказал Кэплан. –  И, кстати, почему в прошлом году ты перестала разговаривать?

В этот раз молчала я.

– И есть. И улыбаться.

Я пожала плечами.

– Что произошло на зимних каникулах? Во время вашей поездки?

Я была настолько ошеломлена, что посмотрела прямо ему в глаза. Наверное, мне не следовало этого делать. Наверное, это было очевидно для любого, кто проявлял ко мне внимание. Может быть, я разговаривала во сне. Может быть, он читал мой дневник. Может быть, мы сами все рассказываем кому-то, по чуть-чуть, каждый день, сами того не осознавая. И именно так мы возвращаемся к жизни. Если это правильный человек. Если он слушает.

Делая вид, что убираюсь в комнате, я поднимаю библиотечную карточку, которую мне вернула Джулия. Она сказала, что нашла ее в кармане Кэплана и что она почти не испортилась после стирки. Я сказала ему, что это мусор. Это и есть мусор. Но тот факт, что Кэплан сохранил ее и что Джулия сохранила ее, заставил меня с облегчением усесться на их кухонный табурет.

В комнате теперь стерильно, как в больнице. Но это только еще больше вгоняет меня в уныние, и я спускаюсь вниз, нацеленная убрать весь дом. Наверное, сегодня мне просто хочется побыть несчастной. В итоге, остановившись у холодильника, я ищу взглядом рождественскую открытку, чтобы увидеть его лицо, испытать себя, но ее нигде нет. Я смотрю за холодильником, на полу, в мусорном ведре. Я продолжаю искать, хотя уже понимаю, что это Кэплан избавился от нее. Пустое место, где раньше висела открытка, мозолит глаза и приводит меня в замешательство. Я ощущаю одновременно благодарность и дисгармонию. Взяв магнит, я прикрепляю на освободившееся пространство библиотечную карточку «Хризантемы».

21

Кэплан

В тот день в Ту-Докс солнце заходит дважды. Один раз – для всех, в пятнадцать минут десятого, когда мы лежали на крыше. Затем еще раз – только для меня, в три часа ночи, когда окно ее спальни наконец-то погасло.

Оказывается, что так оно и было бóльшую часть моей жизни, только я этого не замечал. Я засыпаю, гадая, а как это все было для нее. Но если меня это мало заботило на протяжении десяти лет, будет несложно и дальше не придавать этому особого значения.

Последние две недели в школе –  это настоящий глумеж, но в хорошем смысле. А в этом году все вообще как в тумане. Каждый день имеет свою тематику. Каждый вечер кто-нибудь закатывает очередную вечеринку по случаю окончания школы. В понедельник и вторник у нас выпускные экзамены. В среду День десятилетий[29]. В четверг День близнецов. В пятницу День фильмов о старшей школе. В следующий понедельник День прогулов для учеников выпускного класса. Во вторник День школьного единства. В среду вечером выпускной бал. В этот день по традиции все выпускники приходят в школу в пижамах, а остальные –  в безвкусной модной одежде. В четверг мы не идем в школу, а в пятницу утром нам вручат аттестаты. И на этом все.