На следующее утро я снова заставляю себя встать под душ, но на этот раз не для того, чтобы поплакать, а чтобы проснуться. Я вспоминаю недели, а если честно, то и месяцы моего детства, когда мама понятия не имела, ем ли я вообще и когда. Рассудив, что она все же старается, я решаю тоже постараться. Я расчесываю и заплетаю волосы и, чтобы быть еще больше похожей на саму себя, достаю уродливые старые очки, потому что моя обычная пара все еще у Холлис.

Я спускаюсь вниз, готовлю кофе и тосты и вижу на холодильнике новую карточку, немного в стороне от остальных. Я сразу замечаю, что ее номер находится в той же десятичной системе Дьюи, что и у «Джейн Эйр»: «823.8. Английская художественная литература, 1837–1900 гг.». Это «Мидлмарч» Джордж Элиот. Я еще не читала эту книгу и не знаю, кто такая Джордж Элиот. Я подхожу к стеллажу в гостиной и роюсь в нем минут десять, но оказывается, что книга уже лежит на журнальном столике. Последний раз я бралась за новую книгу несколько недель назад. Я все собиралась, но была слишком занята борьбой с невымышленными людьми и связанным с ними бесконтрольным необратимым хаосом. Не знаю, что заставляет меня это сделать, но я несу «Мидлмарч» в кабинет отца и включаю проигрыватель. Я беру первое, что попадается под руку, не глядя на обложку. И начинаю читать.

Спустя какое-то время в дверях появляется мама.

– Эта песня играла, когда ты родилась, –  говорит она.

– Правда?

– Твой отец принес в больницу портативный магнитофон, чтобы отвлечь меня.

– Как она называется?

– La Vie en Rose[32].

Я прислушиваюсь к тексту.

– Не очень-то на меня похоже, правда? –  говорю я в шутку, но выходит как-то грустно.

– Ты понимаешь, о чем в ней поется? –  спрашивает мама.

– Я изучаю французский с девятого класса.

На секунду мне кажется, что мама вот-вот заплачет, но она подходит и садится рядом на подлокотник большого кресла. Она читает через мое плечо, немного медленнее меня, но я всегда дожидаюсь ее, чтобы перевернуть страницу. В какой-то момент я кладу голову ей на плечо.

– Я должна извиниться перед тобой, –  вдруг произносит мама. Она уже прочитала главу вперед меня. Я дочитываю до конца страницы и только тогда отвечаю:

– За что?

– Я не хотела волновать тебя или причинять боль больше, чем тебе уже было больно, поэтому я просто…

– Избегала меня?

– Я думала, что помогаю тебе. Скрывая все от тебя. Мне даже в голову не приходило, что я поступаю неправильно.

– Ничего, –  говорю я. –  Я тоже кое-что скрывала от тебя.