– Это должна была быть бутоньерка.

Само собой разумеется, никто никогда не дарил мне цветов. Я никогда не думала, что хочу этого или что это меня волнует, но, полагаю, многие люди считают так, пока кто-нибудь не встанет перед ними с букетом. Даже если это не «тот самый» человек.

– Это… это так… спасибо, –  говорю я. –  Но, думаю, для всех было бы лучше, если бы все вернулось на круги своя. К тому же я еще даже не обзавелась платьем.

Он немного грустно улыбается и опускает взгляд на букетик.

– А его оставь себе. Отдашь кому-нибудь. Ты заслуживаешь свое «Да, черт возьми!».

Он кивает.

– Хорошо. Справедливо подмечено. Ты тоже.

– Подожди, –  говорю я, внезапно вспомнив, –  стой здесь.

Я бегу в спальню и возвращаюсь, заложив руки за спину.

– Я тоже кое-что для тебя приготовила, и было бы неправильно подарить его кому-то другому, а тебе идти на выпускной без него.

Я протягиваю ему маленький красный шарик.

– Это же…

– Клоунский нос.

Он пристально смотрит на него, а затем поднимает взгляд на меня.

– Мина, –  говорит он, –  может, ты и странная, но такая классная!

Куинн уходит, направляясь к скейтборду, который оставил на моей лужайке. Он с грохотом проносится по дорожке, перепрыгивает через бордюр и исчезает в сумерках, держа нос в одной руке, а бутоньерку –  в другой.

В понедельник День прогулов для старшеклассников, и это меня вполне устраивает. С тех пор как Холлис сделала мне аккаунт в Инсте и запостила нашу совместную фотографию, у меня появилась плохая привычка листать ленту. Я изо всех сил стараюсь не смотреть сторис одноклассников, тусующихся сейчас на Литл-Бенд. На видео они качаются на тарзанке и прыгают в воду. Тарзанка привязана к ветке клена на берегу, которая нависает над самым глубоким местом реки. Они подбадривают друг друга, когда кто-то раскачивается особенно высоко или резко отпускает веревку. Я не вижу Кэплана, но уверена, что он там. Особенно если они с Куинном помирились. На одном из видео Холлис карабкается по веревке, как по канату на уроке физкультуры, до самого верха, где тарзанка привязана к клену. Прямо оттуда она прыгает в воду. Невероятно. Я утешаю себя, что мне бы там все равно не понравилось. Я бы никогда не прыгнула. Ни за что на свете.

Я знаю, что дальше они отправятся на озеро Понд. Обычно старшеклассники –  те, кто придерживается веселых традиций, –  выстраиваются в шеренгу на западном пирсе, над которым алеет закат, ныряют и плывут наперегонки к пирсу на противоположной стороне. Когда мы с Кэпланом были маленькими, то часто ходили смотреть на эти заплывы с нашими мамами. На это приходит посмотреть чуть ли не весь город. Где-то в средней школе я решила, что это банально, и перестала ходить. И все же я наблюдаю за передвижением солнца по небу, занимаюсь домашними делами и стараюсь не думать об одном годе, который запомнился мне больше всего. Я сидела на плечах у отца с бенгальским огнем в руке и наблюдала за подростками, которые тогда казались мне такими взрослыми. Они прыгали в мерцающую воду, их фигуры темнели на фоне розового сияния неба, и расстояние между пирсами казалось мне невероятно огромным.