Я смотрю на машину –  сквозь лобовое стекло, в котором отражается свет фар, ничего не видно. И тут я понимаю: Кэплан вылез из машины с пассажирской стороны.

– Кто привез тебя сюда? –  спрашиваю я.

– Мы не смогли отрываться на выпускном без тебя, –  отвечает он.

– Мы? –  Я больше не могу сдерживать слезы.

– Не важно, что ты чувствуешь ко мне, –  говорит он. –  Я думаю, ты должна пойти с нами. Иначе она никогда меня не простит.

Затем Кэплан засовывает руку в карман пиджака и достает уже знакомую мне бутоньерку.

– К тому же Куинн обожает хеппи-энды.

Он аккуратно завязывает ленту вокруг моей лодыжки, а потом просто остается стоять, держась за мою ногу и никуда не торопясь. Я понимаю, что теперь тоже улыбаюсь и не могу остановиться.

– Так что дальше, Мина? –  спрашивает Кэплан.

Я шевелю пальцами ног.

– Тебе решать. Неправильных ответов нет. Доверься своему шестому чувству.

– Я пойду, –  отвечаю я. –  Я пойду на выпускной, а потом уже будем разбираться, что нам делать. Теперь отпусти.

– Зачем?

– Затем, чтобы я смогла залезть внутрь и спуститься.

– Но я не хочу отпускать тебя.

– Я быстро. Я просто воспользуюсь лестницей. Я не могу спуститься, как ты.

– Хорошо, только давай быстрее.

Кэплан еще мгновение держит меня за лодыжку, переводит взгляд на меня, весь сияя, а потом, стоит его пальцам разжаться, я прыгаю. Его рука по-прежнему поднята, чтобы поймать меня.

Выпускной бал

Мы приходим как раз к началу последнего танца. На Холлис моя футболка с конкурса по правописанию, завязанная узлом над серебристой юбкой, как у настоящей поп-звезды. На мне ее мерцающий топ, мои шорты, черный пиджак Кэплана и его корона. Он заходит сразу после нас. Его эффектное появление привлекает всеобщее внимание. Я знаю, что Холлис стоит рядом, гордо подняв подбородок, поэтому делаю то же самое. Когда я вижу Куинна, он достает клоунский нос из кармана и надевает его. Я выставляю ногу так, чтобы он увидел бутоньерку. Куинн начинает медленно хлопать в ладоши. Все остальные присоединяются к нему. Хлопки звучат так громко и продолжаются так долго, что я даже не могу вспомнить ту единственную песню, которая играла на балу, пока я была там.