Чейз разбил мне сердце, и Мейсон пытается сказать мне, что осуждает своего лучшего друга.
Крепко зажмурившись, я снова киваю, соленые слезы щиплют уголки моего рта.
– Арианна, – мягко продолжает доктор, – вы помните ту ночь?
Я киваю и заставляю себя посмотреть на него.
– Да… У нас был тяжелый день…
Еще какой тяжелый.
Доктор переворачивает несколько страниц и что-то читает в моей медицинской карте. Потом откладывает карту и снова смотрит на меня.
– Часто в случаях амнезии, подобной вашей, мозг объединяет пережитые в разное время травмы. Думаю, именно с этим мы и имеем дело.
– Я не понимаю…
– Помните, я говорил о причине, из-за которой нам пришлось погрузить вас в искусственную кому? Из-за множественных травм вы могли впасть в настоящую кому, а это очень опасно. Сейчас происходит нечто похожее, но это связано с памятью. Вы пережили травму, ваш мозг объединил ее с травмой, пережитой раньше, и стер промежуток времени между ними.
У меня пересыхает в горле, в ногах неприятно покалывает.
– Я не совсем понимаю, о чем вы говорите. Какая травма? Еще одна травма?
Что еще могло со мной случиться, от чего бы я страдала так же ужасно, как в ту давнюю ночь?
Что-то связанное с ребенком?
Я потеряла его еще до аварии?
Всхлипываю все сильней, и это вызывает кашель, от которого начинает болеть вся верхняя часть тела. Но эта боль не сравнится с той, которая разрывает мне сердце.
Я могла бы стать мамой, я всегда мечтала об этом, но не думала, что забеременею так скоро. Только к этому я и стремилась, только об этом мечтала, а теперь не могу даже вспомнить, знала ли я о чудесном благословении, прежде чем потеряла ребенка.
Хорошая мать не забыла бы о таком никогда?