Мейсон качает головой и говорит:

– Не знаю почему, но мне казалось, что ты нравишься моей сестре и что именно с тобой она ощущает себя счастливой, но что-то все время мешало ей, будто оттаскивало назад, в прошлое.

– Кто-то, ты хочешь сказать. Почему бы не назвать его по имени? – Я сбрасываю с плеча его руку.

– Значит, ты знаешь обо всем, что произошло между ними?

– А как ты думаешь, почему я вообще предоставил ей свободу выбора? Почему я так поступил? – Не даю ему времени на ответ. – Видите ли, он внезапно осознал, что теряет, и решил хотя бы попытаться ее вернуть. Ему понадобилось несколько месяцев, а точнее, несколько лет, чтобы увидеть то, что я разглядел в первую же минуту нашей встречи. И я его вполне понимаю, потому что шанс пятьдесят на пятьдесят стоит риска, если в результате получится отбить девушку.

– Но она выбрала тебя, почему же ты сейчас не в больнице? Ты должен быть рядом с ней.

– Потому что судьба перетасовала карты и выбросила меня из этой колоды.

Мейс сердито двигает челюстью, а я отворачиваюсь.

– Сделай одолжение, удали нашу переписку, прежде чем отдашь ей новый телефон.

– Что? Нет! – Он отшатывается от меня. – Черт, почему ты ведешь себя так, будто все кончено? Будто ничего не исправить и память никогда к ней не вернется?

Я сглатываю, мне дурно от одной только мысли, что такое возможно.

– Может, и не вернется.

– Хочешь, чтобы я врезал тебе? – Он свирепо смотрит на меня, сжав кулаки. – Что с тобой происходит, Ноа? Моя сестра не понимает, что с ней, а ты отказываешься от нее? Что за глупое…

Хватаю его за шиворот и отпихиваю от себя, он ударяется спиной об стену.

– Никогда, никогда я не откажусь от нее. – Меня трясет. – Никогда!

– Тогда какого хрена ты напиваешься тут в одиночестве, когда она в больнице задыхается от боли и неизвестности? – бесится он.

– Не знаю! – Провожу руками по голове и хватаю себя за волосы. – Я вообще не понимаю, что я делаю. Ни хрена не понимаю. Я очень боюсь, что если вернусь туда, то сделаю или скажу что-то, что только усугубит ее положение, причинит ей дикую боль, и я ничем не смогу помочь.

– Думаешь, я не боюсь? – хрипло говорит Мейсон, и я снова смотрю ему в глаза. – Поверь, боюсь, мы все боимся, но ей нужно… Не знаю, что ей нужно, но точно не я. И не Кэм. И не кто-либо еще. Ты ей нужен, чувак. Так и должно быть.

Мотаю головой, обхожу его и захожу в комнату, он, как тень, следует за мной.

– Мейсон, она не помнит, что мы были вместе.