Я остановилась у двери и оглянулась. Джун крепко обнимала Майлза и раскачивала его взад-вперед. Я не видела ее лица, но слышала его смех и плач и какие-то неразборчивые слова, потому что в рот ему попала рубашка Джун. Спустя небольшое время мимо нас в палату вошла хорошо одетая женщина. Я стояла в дверях и слушала, как она заверяла их в том, что теперь все будет гораздо лучше. А потом вышла в холл.

Тройняшки отправились вниз за едой, а остальные пошли в комнату ожидания. Я присоединилась к ним; мои родители были где-то в больнице, и мне хотелось рассказать им о том, что происходит.

Мы столкнулись нос к носу в маленькой уединенной комнате ожиданий, и кроме них там был мой доктор и Могилокопательница. Их голоса звучали напряженно, разговор шел тяжелый. Меня охватило беспокойство. Они не видели, как я шла по коридору, и потому я прислонилась спиной к стене и пододвинулась поближе, оставаясь за углом.

– Не думаю, что у нас есть выбор. – Это говорила Могилокопательница – так, словно у нее было какое-то право решать, что будет со мной.

– Как она поняла, что табло падает? – спросила мама. – Если только?…

– Но они сказали, что директор ослабил опоры, – сказал папа. – Он хотел уронить его на ту девочку. Лекси не имела к этому никакого отношения – она просто так среагировала.

– И все же. – Черт тебя побери, Могилокопательница. Заткнись. Заткни свой поганый рот. – Этот случай сказался на ней далеко не лучшим образом. Она в неустойчивом состоянии. Я заметила, что весь год ей становилось все хуже.

– Но мы видели, – настаивал папа, – что хорошие вещи тоже случались. Она справляется. У нее есть друзья. Даже бойфренд. Я не хочу забирать у нее все это. Это будет неправильно.

– Думаю, в словах Линн есть своя правда, – сказала мама.

Могилокопательница затянула прежнюю песню:

– По моему профессиональному мнению, для нее настало критическое время, и ей необходимо находиться в тихом месте, под наблюдением – так она снова обретет контроль над собой. Я не собираюсь ограничивать ее, и я рада, что теперь она получает больше поддержки. Но факты остаются фактами.

Дальше слушать я не могла. Вернулась в палату. Адвокат ушел, а Майлз и Джун все еще улыбались и смеялись.

– Алекс, дорогая, вот и ты! – подошла ко мне Джун. – Посиди с нами, надо о многом поговорить!

– Я чувствую себя слегка усталой. Лучше я посплю, – ответила я.

– Отдыхай сколько влезет, – тепло улыбнулась Джун. – Потом наговоримся.

Я легла на кровать и натянула на себя простыню – на лицо, горящее от боли. И задумалась над тем, сколько времени у меня в запасе.