– В гости пришла.

Тэнни раздраженно вздыхает.

– Мне надо отработать еще четыре часа, так что тебе придется притормозить, если ты, конечно, хочешь сама дойти до машины. – Она смотрит на меня так, словно хочет сказать что-то еще, но из-за столика встает пара, и Тэнни идет мыть стаканы.

Я продолжаю, пока стакан водки со льдом не пустеет. В «Таверне» почти никого нет, поэтому Тэнни и удалось притащить мне спиртное. Неоновые огни движутся по отделанному под дерево танцполу. Они кружатся, мигают и сменяют друг друга.

Свет всегда разный. Свет неуловим.

Я соскальзываю со стула и ложусь с закрытыми глазами на холодный пол прямо в центре. Яркие лучи двигаются по моим векам, вызывая головокружение и дезориентацию. А может, все дело в алкоголе.

– Эллис, вставай! – Тэнни хватает меня за руку, но я обмякаю. – Черт тебя подери, вставай!

– Мне и тут нормально, – говорю я, не открывая глаза.

Она отпускает мою руку, и та падает мне на живот.

– Ты просто невыносима! Дядя Рик меня уволит.

– Да кому какое дело? – бормочу я.

Ей есть дело, я знаю. Но если я встану, то потеряю этот момент. Тот, что со светом.

– Тэн, – предупреждающе произносит дядя Рик, – убери ее с моего пола.

Тэнни матерится, снова пытаясь меня поднять, а потом отпускает мою руку.

– Ты едешь домой.

– Я не хочу домой. У меня…

У меня нет дома, но я не говорю об этом Тэн. Мне нет нужды объяснять ей, кто я, она и так знает.

Я лежу на полу, уставившись в потолок и думая о Саре. Не могу избавиться от стоящей в голове картинки: Сара улыбается Истону, кладет ему руку на плечо. Она появляется на заднем дворе, будто у себя дома. Будто ее там ждали.

– За тобой приехали, – говорит мне Тэнни.

Надо мной стоит Истон, будто кружась в движущихся лучах света.

– Ты позвонила Истону? – Я бросаю вопрос Тэнни, которой хватает приличия казаться самую малость пристыженной. – Зачем?

– Потому что тебе пора домой, – тем самым она сообщает мне, что мой дом у Олбри, делает это реальностью – и от этого мне больно.

Она не осознает, что мне никогда не стать одной из Олбри. Как никогда и не стать такой, как она. Я существую в каком-то неопределимом пространстве между ними.

– Где Сара? В доме? – Я слышу уязвимость в собственном голосе.

Истон качает головой, а потом сует руки в карманы.

– Отлично! – Я сажусь. У меня кружится голова. – Да пошла ты на хрен, Тэн.

– Эллис, – ее голос звучит ласково, но взгляд испепеляет меня, – раз уж на то пошло, сама иди на хрен.

Мой гнев берет верх над алкоголем, я встаю и едва не падаю. Вытянув руки, я толкаю дверь и выхожу на тротуар. Истон следует за мной, музыка и шум исчезают за нами, на пустой улице остается лишь звук ночи.

– Мне не нужно, чтобы ты вез меня домой, – говорю я, надеясь, что мой голос звучит достаточно твердо.

Он фыркает.

– Ага, конечно.

Я делаю вид, что мне плевать. Моя рука раскачивается в воздухе, в то время как тротуар раскачивается подо мной.

– Можешь остаться, можешь уехать. Вернуться обратно к Саре или куда там еще.

– Заткнись, Эллис!

– Зачем ты здесь вообще? – Я поворачиваюсь к нему, шатаясь.

Его руки скрещены на груди, он смотрит на меня немигающим взглядом.

Я вспоминаю, как Истон давно забирал меня из «Таверны». Мне противно, как на это воспоминание отзывается мое сердце.

– Мне не нужно, чтобы ты меня спасал.

– Эллис, садись в машину!

Я стараюсь придать своему голосу насмешливый тон.

– Иди на хрен, Истон!

– Думаю, что ты злоупотребляешь этим словом.

Он, возможно, прав.

– Да мне похрен.

– Я не собираюсь просить тебя снова. Сядь в чертову машину! – Даже несмотря на опьянение, я понимаю, что он настроен серьезно.

– И что ты сделаешь, если я не сяду? – Это наводит на размышления. Я не хочу, чтобы… А может, и хочу. Не знаю, что затуманивает мне разум, – алкоголь или Истон.

Что-то вспыхивает у него в глазах, и я чувствую, как у меня ускоряется пульс. Хочу, чтобы в решимости Истона появилась новая трещина. Я открываю рот, чтобы продолжить, но он меня опережает.

– Давай купим тебе кофе и воду.

– Я не хочу пить.

Истон берет меня под локоть, когда я пошатываюсь. Я ему позволяю, хоть водка нисколько не притупляет жар от его прикосновения.

– Ты пьяна в стельку.

– Тебе придется заплатить за кофе, – я закрываю один глаз, говоря это.

– Это и так очевидно.

По какой-то причине это задевает меня сильнее, чем я могла бы подумать. Предположение, что я не могу за себя заплатить.

– Забудь! Я сама могу за себя заплатить. У меня есть деньги. У меня есть работа.

– Я знаю, Эллис.

Он так старается не ругаться со мной, но все его слова звучат покровительственно. Я со всей дури хлопаю дверью. Истон вздыхает и заводит машину.

– Мне не нужна благотворительность.

– И в этом твоя проблема. Дружба не благотворительность.

– У меня нет друзей. Это у тебя есть друзья, – я растягиваю слова в надежде, что он поймет, что я имею в виду Сару.

Истон ничего не отвечает. Мои слова падают в черноту ночи.

– Так, значит, тебе все равно, что у меня нет друзей в Сан-Диего.

– У тебя был Такер, – он издает смешок, – твой новый лучший друг. А еще Уилл, – в его голосе чувствуется напряжение.

Мне это нравится.

– А у тебя осталась вся твоя жизнь. И Сара.

Его руки еще крепче сжимают руль, он сворачивает к магазину на заправке и паркуется. Лучи светодиодных ламп чертят на его лице красивые изгибы, которых мне так не хватало. Они лишают меня дыхания и гнева. Я закрываю глаза и прислоняюсь головой к окну, отказываясь позволить своему разочарованию в нем сойти на нет.

– Мы так и будем снова и снова повторять этот разговор? Тот, в котором ты обвиняешь меня за то, что случилось? Тебе нужно было уехать. Я не смог бы это остановить, даже если бы захотел.

Мой разум цепляется за последние четыре слова.

Он отводит глаза. Вздыхает. Выходит из машины. Я смотрю, как он наполняет в магазине стакан из пенополистирола плохим кофе и щедро добавляет сливки, платит за это и бутылку воды ловкими пальцами, прикосновения которых я помню до сих пор, и говорит спасибо губами, вкус которых я тоже еще помню. Я прикусываю свои.

Он возвращается в машину и протягивает мне кофе.

– Пей! – Он кладет мне на колени бутылку с водой.

– Помнишь, как мы с тобой познакомились? – спрашиваю я. – Ты попросил меня пробраться в школу.

– Мы познакомились не тогда, Эллис. Просто тогда ты перестала делать вид, что меня не существует.

Я отпиваю глоток горячего кофе и позволяю тишине поглотить вопросы, что висят в воздухе между нами.

– Ты хотел это остановить? – Я говорю не про его существование, а про Калифорнию.

Он глубоко вздыхает.

– Нет, Эллис. Я не хотел.

Я отворачиваюсь к окну, потому что каждое из этих слов бьет мне прямо в сердце. Все чувствуется так остро. По щекам катятся слезы, за которые мне стыдно, и меня бесит, что я сижу в этой машине, будто в ловушке.

У меня в голове всплывает воспоминание о том, как Истон взял меня за руку на крыльце. «Ты и я», – прошептал он мне, наклонившись к моему уху – его дыхание касалось моей кожи.

– Ты мне солгал, – я хочу, чтобы в моем голос звучал гнев, но слышен лишь надлом, – ты предпочел мне всех остальных.

– Ага, а ты предпочла мне Такера.

Я поворачиваюсь к нему:

– Я предпочла его тебе?

– Прекрати говорить со мной так, будто я идиот. Это не я забыл. «Ты и я», помнишь?

Мы сворачиваем на подъездную дорожку и выходим из машины. Я беру свой кофе и воду и уже готова войти в дом, но Истон кладет руку мне на талию и ведет к торцу дома.

– Ты не войдешь, пока не протрезвеешь.

Мы обходим столики, расставленные на лужайке, и садимся на краю пирса. Наши ноги почти касаются поверхности озера.

– Эллис, скажи мне, о чем ты думаешь.

– Мысли не бесплатны. У них есть цена, а у тебя больше нет того, что мне нужно.

– Эллис.

Мне следовало знать, что он не отстанет. Я отпиваю еще глоток кофе, но не чувствую себя менее пьяной. Мои мысли как будто спутываются еще сильнее.

– Мне больно. Больно из-за тебя.

Он смотрит на меня. Его глаза следят за тем, как я глотаю, как вытираю губы тыльной стороной ладони. Это тревожит, и в то же время ощущение мне так знакомо.

Наши взгляды встречаются. Я вижу, как бьется пульс у него на шее. Мне хочется протянуть руку и дотронуться до него. Почувствовать его под собой, прижаться к нему. Мое тело хочет того, что не может получить.

– Истон.

Он выглядит… испуганным и напряженным.

– Не произноси так мое имя.

– Почему? – шепчу я. – Ты снова встречаешься с Сарой?

Он смеется и переводит взгляд на озеро.