– Конечно. Вон там. – Истон указывает на что-то в отдалении и целенаправленно шагает туда. Когда мы подходим ближе, я вижу, что это: машина моего отца.

Я перехожу на бег, и Истон следует за мной, подсвечивая дорогу. Я хватаюсь за ручку пассажирской двери и молюсь, чтобы та была не заперта. Она с щелканьем открывается, и у меня вырывается крик. Я лихорадочно обыскиваю сиденья. Мои руки шарят по остаткам жизни, что была у меня год назад. По забытым вещам, что по-прежнему лежат здесь, будто в капсуле времени. И мои пальцы нащупывают цепочку.

Я хватаю ее и поднимаю вверх. Это кулон! Я падаю на сиденье, прижимая его к груди, и реву навзрыд. И лучше никому это не видеть. Но, опустившись на водительское сиденье рядом со мной, Истон просто ждет, каким-то образом понимая, что слезы текут у меня по щекам не только из-за ювелирного украшения.

Успокоившись, я вытираю лицо руками.

– Ты могла просто спросить меня.

У меня вырывается смешок.

– С тобой для меня нет ничего «просто». И… я не хотела, чтобы твоя мама подумала, будто я не… я не знаю… У меня такое ощущение, что, даже если я злюсь – а я злюсь, – все равно хочу сделать это для нее, – я прокашливаюсь. – Глупо, конечно.

– Это не глупо.

– Я чувствую себя глупой! – Вообще-то слабой.

– Потому что тебе на нее не плевать?

Я облизываю губы и поджимаю их.

– Потому что все, кто меня любит, не хотят, чтобы я была рядом, но я не могу перестать чувствовать себя так, будто им нужно угождать.

– Моя мама не такая… – Истон качает головой.

– Твоя мама другая только до поры до времени. Все предпочитают мне что-то другое! – Я не произношу его имя, но знаю: он понимает, что я говорю и о нем. Я кладу кулон на ладонь и опускаю руки на колени. Теперь мой взгляд сосредоточен на украшении, а не на Истоне.

– Я не знаю… даже не знаю, что это значит.

– Это значит, что она убедила тебя порвать со мной, после того как нас арестовали. – Я позволяю смыслу этих слов повиснуть между нами. – Она хотела, чтобы я уехала, потому что я втянула тебя в свое дерьмо и она за тебя беспокоилась.

Он хмурится и поворачивается ко мне:

– Порвать с тобой? Мама этого не делала. Это сделала ты. И она отправила тебя в Калифорнию, потому что беспокоилась за тебя, а не за меня. Она… – Он матерится. – Она думала, что ты собираешься… она думала, что твой отец и твоя семья… Это не было наказанием, Эллис!

– Было. Даже если она думала, что оказывает мне услугу. Меня наказали за то… что я выбрала своего отца.

– Забавно, что ты думаешь, будто моя мать наказала бы кого-то за то, что он выбрал Тру, – он прерывисто смеется. – Моя мать всегда выбирала твоего отца.

Мы не говорим о том, о чем, я знаю, надо бы, и чувствую между нами обострение.

– Ты с ней согласился. Ты не… – Не поверил мне? Не поверил в меня? Не нуждался во мне? Я не знаю, что из этого мне хочется сказать, так что ничего не говорю.

Он молчит, уставившись перед собой, а потом наконец говорит:

– Я с ней не соглашался.

– Ты согласился. Я слышала.

Лунный свет подчеркивает изгиб его бровей, и я вижу, как его мысли покидают разум и заполняют тишину. Он произносит шепотом:

– Что мне оставалось делать?

– Ты должен был сказать «нет» и выбрать меня.

Он фыркает и поднимает взгляд к потолку.

– Мне казалось, именно это я и сделал.

Я ничего не отвечаю, потому что его мысли значат для меня больше, чем для него.

– Ты уехала и перестала со мной разговаривать, а потом выбрала Такера, а не меня. И даже тогда я думал: если она счастлива, если это то, чего она хочет, я могу… – Он проводит ладонью по лицу. – Боже, как я жалок!

– Я не выбирала Такера.

– Ты закрылась от меня, но не от него. – Он кладет ладони на руль и сжимает его. Когда-то эта привычка казалась мне милой. Теперь я знаю, он нервничает. – Я тоже был этим уничтожен, Эллис.

Следовало обрадоваться этим словам, почувствовать себя легче.

Но вместо этого я понимаю, что падаю. Нас притягивает друг к другу подобно магнитам.

– Я не хочу тебя прощать, – лгу я.

– Я не хочу тебя прощать, – шепчет он в ответ и выдыхает.

Потом сглатывает, стискивает зубы. Мне хочется протянуть руки, коснуться его и, несмотря ни на что…

Громкий звук разлучает нас. Красно-голубые огни освещают его лицо, подобно калейдоскопу. Я уже видела это.

Не сразу понимаю, что случилось. Сирена тихо пикает, и Истон жмурится от яркого света, направленного на нас.

– Какого черта вы двое тут делаете? – доносится из громкоговорителя голос Диксона.

Истон снова матерится, но переплетает мои пальцы со своими, когда мы выходим из машины. Я вдруг перестаю слышать и сирену, и скрип гравия под шинами полицейской машины, и слова, что вылетают изо рта Истона, пока он кричит на брата. Весь мир вокруг будто погрузился в тишину, и я слышу лишь гулкое биение собственного пульса. Его рука идеально лежит в моей, и я делаю глубокий вдох. Истон не отпускает ее, пока мы идем от машины моего отца, пока не садимся на заднее сиденье полицейской машины Диксона.

В одной руке – ладонь Истона, в другой – колье.

Истон и Диксон спорят, а я не могу сдержать улыбки. Пока вдруг до меня не доносится то, что кажется мне каким-то неправильным.

– Проникновение на частную собственность – преступление, даже если вам что-то надо было забрать из машины Тру, – говорит Диксон. – Если ты думаешь, что сможешь вытворять такую дичь в Нью-Йоркском университете, то ты ошибаешься. Там твой отец не знает всю полицию и рядом нет брата-полицейского.

Истон рядом со мной напрягается всем телом, а Диксон продолжает:

– Через несколько месяцев ты будешь предоставлен сам себе, и там некому будет…

– Нью-Йоркский университет? – переспрашиваю я, поднимая глаза на Истона. Нью-Йоркский университет. Я вижу перед собой записи в соцсетях Сары и вспоминаю, как подумала, что должна порадоваться за нее, вместо того чтобы завидовать. А теперь меня тошнит.

Он продолжает смотреть перед собой.

– Ага, он тебе не сказал? – отвечает Диксон. – Он попал в их писательскую программу.

Но я не слышу Диксона. Я слышу лишь два слова, кричащие у меня в голове.

– Ты едешь в Нью-Йоркский университет?

Истон не отвечает.

– Нью-Йоркский университет? Ты собираешься… – Я даже не могу закончить предложение. Истон и Сара едут в Нью-Йоркский университет. Вместе.

Истон Олбри сказал, что скучал по мне, но, пока меня здесь не было, он полностью изменил свою жизнь и ничего мне не сообщил. Истон менял и принимал решения, а меня не было рядом, чтобы это увидеть. Он не стал ждать. И теперь уезжает в колледж с Сарой.

Я вытаскиваю руку из его ладони.

– Эллис. – Он тянется к моей руке, но я сжимаю ее в кулак.

– Не смей, – выдавливаю я сквозь стиснутые зубы, – не смей!

Нью-Йоркский университет. Нью-Йоркский университет. Нью-Йоркский университет.

Это название без конца крутится у меня в голове. Я не слышу, что говорит Диксон.

С Сарой.

Истон все это время собирался в Нью-Йоркский университет. Его приняли, и он ничего мне не сказал. Ни разу не упомянул. И Такер ничего говорил. Сэндри. Бен. Как будто все хранили это от меня в секрете.

Диксон открывает замок задней двери, и я выскакиваю из машины еще до того, как дверь полностью открывается.

– Какого хрена? – рычит Истон на брата. Он толкает его в плечо.

– Что? – Диксон кажется растерянным, и я понимаю почему.

Но я уже ухожу от них. Мои мысли мечутся, разум пытается сложить вместе кусочки предательства. Предательство, чувствовать которое, несмотря на весь мой гнев, я не имею права.

– Эллис, – в голосе Истона слышится мольба, он идет за мной по пятам.

Я резко разворачиваюсь, и он едва не натыкается на меня.

– Когда? – Я едва не рыдаю, а мне хочется, чтобы мой голос звенел от гнева.

Он молчит. Его глаза прожигают у меня в сердце дыру. Я смотрю, как футболка натягивается у него на груди, когда он делает вдох.

Раз. Два. Три. Четыре.

– В декабре. Сразу после того, как я подал документы.

Месяцы. Мой выдох больше похож на стон, и я шагаю вниз по дороге.

– Эллис.

– Прекрати повторять мое имя, – кричу я через плечо. Мне противно, что он его произносит.

– Эллис, – я слышу досаду в его голосе, но ей никак не утихомирить гнев, бушующий во мне, – выслушай меня.

– Ты собираешься в Нью-Йоркский университет вместе с Сарой. – Я даже не могу найти слова, чтобы выразить, насколько это разбивает мне сердце. То, что я говорю, звучит безрассудно. Знаю. Но в этом вся суть.

Нью-Йоркский университет. Сара. Его отъезд. И я остаюсь одна. Снова. Это неотвратимость того, что мы с ним проведем четыре года в разных концах света.

Где-то в глубине души, по какому-то нелепому недоразумению, я все еще надеялась, хоть и притворялась, будто это не так. И мне противно, что после всего случившегося я по-прежнему совершаю ошибки, на что-то надеясь.

Истон преграждает мне путь, и мне приходится остановиться. Мой взгляд опущен – на его ноги, на землю, на все то, что сгорает между нами.

– Я знаю, что ты поступила в Калифорнийский университет в Сан-Диего.

Я сглатываю. Ему мог сказать кто угодно. Сэндри. Такер. Даже Тэнни. Но это должна сделать я. Сама ему сказать.

– Ага, – говорит он, читая мои мысли, – ты должна была сказать мне, а я должен был сказать тебе.