– Ты столько лет встречалась с Логаном, и он не водил тебя на каток?
– Не-а, – повторяю я, выделяя «а» на конце и борясь со стыдом.
Потому что, ну серьезно, как же это жалко, да? Мы встречались несколько лет, и он никогда не водил меня на каток. Он явно наслаждался катанием на коньках, но никогда не разделял свое удовольствие со мной. Все еще не могу поверить, насколько сильно я закрывала на все глаза. Насколько отсталым было мое представление о здоровых отношениях. Это сводит меня с ума и немного расстраивает. Но, по крайней мере, у меня будет возможность испытать это по-настоящему с Кольтом. Поверить не могу, насколько сейчас все по-другому.
– Не шутишь?
– Хватит спрашивать! – смеясь, я прижимаю свои холодные ладони к горячим щекам. – Ты меня смущаешь.
Его смех негромкий, но теплый. Он ведет меня к скамейке и начинает зашнуровывать мне коньки.
– Я удивлен, – признает он.
– И почему же?
Так завораживающе наблюдать за тем, как его грубые пальцы накидывают шнурки на крючки, плотно и надежно затягивая мои коньки. Есть что-то сексуальное в парне, который знает, что делает. И, конечно, Кольт именно такой.
– Потому что я и понятия не имел, какой Логан идиот, – отвечает он, заканчивая шнуровать коньки и целуя меня в коленку, обтянутую джинсами, и смотрит на меня. – Как он мог не водить тебя на каток?
Я пожимаю плечами и наблюдаю за тем, как он переобувается из кроссовок в коньки, понимая, что сижу рядом с самым привлекательным парнем в моей жизни. Его уверенность. Его ухмылка плохого парня. У нас с ним все официально. Он просто нечто, и по причине, которую я все еще не понимаю, он здесь. Со мной. Собирается научить меня кататься на коньках. Когда я понимаю, что пялюсь, я прочищаю горло и поправляю подол юбки, пытаясь изобразить бурную деятельность и вспомнить, о чем, черт возьми, мы говорили.
О. Точно. О моем мудаке-бывшем, который никогда не водил меня на каток.
– Не знаю? – отвечаю я. – Наверное, напрасно было меня учить.
– Вообще-то это весело, – спорит он. – Ты похожа на олененка. Вся такая нуждающаяся и беспомощная. А я похож на крутого оленя, когда помогаю тебе. Это чертовски идеально.
Я смеюсь, когда он встает и помогает встать мне, ведя меня к катку на шатающихся, как у олененка, ногах.
– Это
– Ты ведь даже еще не на льду, – дразнит он. – Ты когда-нибудь каталась на роликах?
– Не особо. Одного плохого опыта на дне рождения Эмбер Мэй было достаточно, чтобы отпугнуть меня до конца жизни. – Я мотаю головой, смертельной хваткой впиваясь в его руки, когда подхожу к катку на пару сантиметров.
– Пойдем. Я тебе покажу, – он смеется сильнее.
Когда мы выходим на лед, он прослеживает за тем, чтобы я вцепилась в бортик катка. А затем он отъезжает спиной вперед, лезвия режут лед, делая маленькие зарубы на гладкой поверхности, пока парень показывает мне, насколько он и правда талантлив. Возвращаясь ко мне, он берет меня за руку.
Он прав. Чертовски сексуально смотреть на него, такого уверенного, когда я вот-вот плюхнусь на задницу. Этот каток принадлежит ему. Так же, как и я.
Через некоторое время я наконец начинаю осваиваться и у меня получается объехать овальный каток без того, чтобы цепляться за Кольта как утопающий за соломинку. Но я еще не готова вращаться, ездить спиной или поворачивать на скорости миллиард километров в секунду, как мистер Горячая Штучка.
А вообще, это весело. Даже успокаивающе. И когда мои лодыжки уже болят, мы возвращаем мои коньки, меняем их на привычные балетки и идем обратно к его тачке.
– Спасибо, – шепчу я.
– За что? – Его мальчишеская улыбка заставляет все внутри перевернуться, пока он смотрит на меня с водительского сиденья.
– За то, что ты такой идеальный.
– Далеко не идеальный, Солнышко. Но я рад, что ты можешь не обращать внимания на мою херню. Поехали. Перекусим где-нибудь, – смеется он и сжимает мою руку.
49. Эшлин
49. Эшлин
– Итак, – начинаю я, накручивая лапшу на вилку и откусывая ее.
В маленьком ресторанчике под названием Анжетти, куда мы приехали поесть итальянской еды, приглушен свет и стоит тихая атмосфера.
Кольт усмехается и наблюдает за тем, как я жую, сидя напротив меня, развеселенный больше отсутствием моего вопроса, чем своей еды.
– Итак? – подначивает он, когда я глотаю еду.
– Ты часто видишься с Логаном? Я знаю, что ты в команде и все такое, но… – Я машу вилкой между нами, не в силах найти слова, чтобы выразить то, что хочу от него узнать.
– Ты спрашиваешь о том, знает ли Логан о нас с тобой?
– Ну, знаешь, раз уж ты живешь с ним и все такое, – я киваю, а живот скручивает от одной только мысли.
– Да, – Кольт улыбается, но улыбка выглядит натянутой. – Он знает.
– Серьезно? – Я заставляю себя съесть еще кусочек, чтобы выглядеть непринужденно, но это все еще ощущается странно.
Говорить о Логане. Но тяжело оставить бывшего в прошлом, когда ты встречаешься с его другом. Когда ты опасаешься момента, когда столкнешься с ним. Он словно слон в посудной лавке, где лавка – это наши с Кольтом отношения. Как я вообще должна справляться с этим?
– Да, – подтверждает Кольт. – Я сам ему сказал.
У меня глаза лезут на лоб, и я чуть не давлюсь пастой.
– Т-ты сказал ему? – Я беру бокал вина и отпиваю немного.
– Ага.
– Когда? Как?
– Перед весенними каникулами. У него было право знать.
– Не пойми меня неправильно. Я знаю, что оно у него было. Но знать это и на самом деле находить в себе смелость, чтобы сказать что-то – две разные вещи, – указываю я, разглаживая тканевую салфетку на коленях, чтобы избежать его взгляда. – И… как он воспринял это?
Не знаю, зачем я спрашиваю. Я не должна. Не то чтобы мне было не все равно, но и дружбу я рушить тоже не хочу.
– Нормально, – говорит Кольт.
– Просто нормально?
– Думала, он воспримет это по-другому?
– Нет? И в то же время да? – качаю головой я.
Он смеется, и этот звук облегчает камень на моей груди.
– Потрудишься объяснить? – спрашивает он.
– Я имею в виду… мы встречались несколько лет, Кольт. А потом он разбил мне сердце, и я вдруг начала встречаться с его лучшим другом? Для него это должно быть относительно странно, разве нет?
– Эш, ты хочешь, чтобы он ревновал? – интересуется он, откладывая вилку, и берет салфетку.
– Нет? – вновь качаю головой я.
– Это вопрос?
– Нет, – говорю я уже более уверенно. – Это странная ситуация, которую я неделями пыталась уложить в своей голове. Вот и все. Наверное, я думала, что ему тоже нужно будет время, чтобы все осознать? Но я не чувствую ревности. Я чувствую вину. За то, что, возможно, встала между вами. Вы же лучшие друзья.
– Мы больше не так близки. – Он бросает салфетку цвета бургунди на стол и откидывается на спинку кресла.
– Я знаю. И меня это убивает.
– О чем ты? – хмурится он.
– Моя ли в этом вина? Являюсь ли я катализатором? Причина, по которой вы больше не так близки?
– Эш… – со вздохом бормочет он.
– Ты знаешь, о чем я, Кольт, – спорю я.
Он тянется ко мне и берет меня за руку, большим пальцем поглаживая мою ладонь, что лежит на белой скатерти. Пламя свечей мерцает в его темных, суровых глазах.
– Наша с Логаном дружба трещала по швам еще до того, как между нами с тобой что-то началось. И что я чувствую к тебе? – качает головой он. – Это все настоящее, Солнышко. Я не позволю ничему встать у этого на пути. Включая одного из моих друзей.
– Ты уверен?
– Да, Эш, – улыбается он. – Ни в чем в жизни я не был так уверен.
– А Логан? – давлю я, все еще переживая. Все еще будучи не уверена. – Как мне вести себя рядом с ним?
– Будь собой. Он сказал, что все нормально. И если у него будут какие-то проблемы, он сможет поговорить о них со мной.
– Ты уверен?
– Да, – повторяет он, мягко сжимая мою руку. – Я не позволю ему встать между нами, если ты этого не сделаешь.
– Договорились. – Я тихо, медленно выдыхаю, и от этого я чувствую себя легче впервые за несколько недель.
Ужин прекрасный, но компания делает его еще лучше. Когда мы доходим до нашего номера в гостинице, я похлопываю себя по животу и говорю:
– Не знала, что вы собирались заделать мне ребенка в эту поездку, мистер Торн.
– Что? – сдавленно произносит он, бледнея.
– Макаронного ребенка. – Я снова потираю живот и поворачиваюсь к нему боком.
– Ты думаешь, ты смешная, да? – спорит он, выгибая бровь.
Я впиваюсь зубами в нижнюю губу, пряча улыбку.
– Может, немного. Ты бы видел свое лицо. – Я складываю пальцы в итальянский жест. – Идеал.
Он ставит наш багаж к окну, берет меня за руку и кидает на кровать. Я пищу и смеюсь, а он запрыгивает на меня, расставляя руки по обе стороны, и проводит носом по шее. Я поворачиваю голову в сторону и наслаждаюсь его поцелуями до тех пор, пока он не начинает издавать неприличные звуки, выдувая весь воздух из легких через рот на мою кожу, пока я не съеживаюсь под ним. Упираясь в его грудь, я пытаюсь выбраться, но он слишком силен, чтобы дать мне уйти далеко.
– Я сдаюсь! Сдаюсь! – кричу я, а он продолжает свой натиск и падает на меня.
– Мы можем попрактиковаться в заделывании ребенка, если хочешь, – шутит парень.
– Нет, спасибо. Не сейчас, по крайней мере. Я бы хотела сначала поучить детей пару лет, а только потом стать матерью. А что насчет тебя? Ты хочешь детей?