– Может быть, – отвечает Блэйкли. – Я бы пригласила тебя присоединиться, но ты не бегаешь.
– Мне и не нужно.
– Кардио прекрасно подходит для тела, ничуть не хуже гантелей, – замечает Блэйкли, кидая быстрый взгляд на Мию, чтобы убедиться в том, что она слушает.
Я давлюсь смехом, когда Тео отталкивается от стены и подходит ближе к Блэйкли:
– У меня другие способы заниматься кардио, помимо бега.
– Например?
– Коньки и секс.
– Ну конечно. Но теперь, когда я знаю, что это входит в официально одобренный режим Тедди, обязательно попробую это, потому что учусь в университете, как большая девочка, – фыркает Блэйкли.
– Ты не катаешься на коньках.
– Ты прав, – цокает языком Блэйкли. – Тогда, наверное, придется сосредоточиться на сексе.
Его взгляд опускается на ее губы, когда она ругается, оставляя нас с Мией обмениваться взглядами, полными любопытства.
Я уверена, что от искр между ними может разгореться самый настоящий ад.
А еще я уверена, что эти двое понятия не имеют, что мы с Мией все еще стоим в одной комнате с ними. И раз уж Тео блокирует выход, мы не можем выйти и оставить их наедине, что означает…
– Мне принести попкорн? – еле слышно бормочет Мия, подползая ко мне.
Я сдерживаю веселье, не зная, куда посмотреть и что сказать.
– Думаешь, твой брат подпустит к тебе хоть одного парня на расстояние меньше трех метров? – рычит Тео.
– Ты на расстоянии меньше, чем три метра от меня, – указывает Блэйкли, непокорно вскидывая подбородок.
– Да, и я убью кого угодно, кто решит проскользнуть мимо меня, чтобы подобраться к тебе.
– И что? Ты теперь мой личный телохранитель? – усмехается она.
– Как в старшей школе, – подтверждает Тео.
– Забавно. Я не думаю, что видела угрюмого хоккеиста и по совместительству напарника-телохранителя в рекламном буклете, когда записывалась в университет, так что, пожалуй, откажусь.
– Думаешь, я дам тебе выбирать, Блэйкли? – смеется он и подходит ближе.
– Мне не нужен телохранитель, и я более чем уверена, что не нуждаюсь в еще одном брате, Тедди.
– Ты права. Тебе нужен пояс верности. Посмотрим, что я найду на маркетплейсах. – Тео раздувает ноздри, услышав прозвище, но не комментирует его.
– Ты просто прелесть. Честно говоря, думаю, это ты решил просветить меня насчет своих одобренных кардиотренировок, так что…
– Эй, Тео! – кряхтит Кольт, держа тумбочку. – Где тебя носит?
Тео смотрит сверху вниз на Блэйкли еще мгновение. Обернувшись к Кольту, он извиняется.
– Прости. Я тут… – он выдыхает сквозь зубы и мотает головой. – … отвлекся.
Поставив тумбочку на место, парни приносят и собирают кровать Блэйкли. Тем временем я покупаю пиццу, радуясь передышке. Потому как, что бы там ни происходило, – это настоящий бардак.
47. Эшлин
47. Эшлин
– Итак… куда конкретно ты везешь меня? – спрашиваю я.
Солнце высоко в небе, автострада гудит от веселых студентов, которым не терпится добраться до места, где они проведут весенние каникулы, и мы с Кольтом ничем от них не отличаемся.
Он сделал мне сюрприз, подготовив поездку на выходные, и я
Со случая в «Морской птице» на прошлой неделе все было… чертовски идеально.
На его носу знакомые темные очки, а его волосы теперь похожи на кудрявый беспорядок, потому что он их растрепал. Но его сильная рука, лежащая на руле, и беспечная ухмылка добивают меня.
Будто у него есть секрет.
И я хочу знать какой.
– Серьезно, – подначиваю я. – Куда ты меня везешь?
– Ты собрала вещи, которые я тебе сказал? – спрашивает Кольт.
– Почти все.
– А что ты не взяла? – он выгибает бровь.
– Я куда-то дела свое развратное нижнее белье и съедобные трусики.
– Кайфоломка, – сухо посмеиваясь, Кольт качает головой и обиженно выпячивает нижнюю губу так, что любой младенец бы позавидовал.
– Думаю, вы переживете, мистер, – я закатываю глаза и нажимаю на его нижнюю губу большим пальцем.
– Едва ли.
Спустя пару минут мы съезжаем с автострады, едем по извилистой дороге через город и сворачиваем в район складов, оставляя у меня больше вопросов, чем ответов.
– Серьезно. Куда, черт возьми, ты меня везешь? – бормочу я, выглядывая в боковое окно.
Он паркуется и забирает ключи из машины, остекленевшими глазами изучая здание перед нами, будто в нем живет призрак. А его беспечное поведение? Оно растворилось в воздухе как дым.
– Кольт, что случилось? – тихо спрашиваю я умоляющим тоном.
– Вот он, – он медленно выдыхает, не сводя глаз со здания.
– Он? – я смотрю на серое здание, окруженное тротуарами и бетонными ступеньками.
В нем нет ничего особенного. Ничего, что выделяло бы его или делало уникальным.
– Каток, на котором мы должны были быть, – он тяжело сглатывает. – Где тренировалась моя команда, когда я был ребенком. Я знал его как свои пять пальцев и пообещал отцу встретиться здесь перед последней игрой в сезоне, но папа знал, что я опоздаю. Моя девушка, Брук, уезжала из города. Она приехала домой в ночь перед тем днем, поэтому я пошел к ней, чтобы увидеться перед игрой во время выпускного года. Папа злился из-за того, что я опоздал и пропустил автобус, где ехала команда. Как и сказал, я пообещал ему встретиться здесь, но он позволил автобусу уехать без него и ждал меня дома. К тому времени, когда я парковался на подъездной дорожке, чтобы забрать снаряжение, он уже был в ярости.
– Кольт. – Я тянусь через консоль и кладу ладонь поверх его, но это никак не отражается на его затравленном взгляде.
– Мы ругались по дороге до игры, – шмыгает он, а затем долго и медленно выдыхает. – Я даже не заметил фуру прежде чем она въехала в нас со стороны моего отца. Он умер от столкновения. А я?
Он берет мою руку, переплетает наши пальцы и сжимает их. Будто я – единственное, что удерживает его в настоящем. В машине. Вместо того, чтобы теряться в воспоминаниях о худшем дне в его жизни.
– Я выбрался практически без царапин, Эш. Я постоянно переигрываю ту поездку. Прокручиваю весь день, – уточняет он, его тело дергается от отвращения.
– В этом не было твоей вины, Кольт.
– Знаю, – хрипло говорит он, глядя на меня со слабой улыбкой. – Но каждый раз, когда я выходил на лед после несчастного случая, я не могу перестать обдумывать тот день. То, как он выглядел. Как он звучал. И даже как он пах.
– Вот почему ты бросил, – шепчу я.
– Да, Солнышко. Вот почему я бросил, – медленно, отрывисто кивая, он продолжает смотреть на здание, не в силах отвести взгляд.
У меня сердце обливается кровью, и я кладу его руку себе на колени, отчаянно желая успокоить его. Забрать его боль.
– Мне жаль.
– Я знаю, – он отрывает взгляд от здания и зажмуривается, вытирая влагу от слез. Прочистив горло, он смотрит на меня покрасневшими глазами. – Но я хотел поблагодарить тебя.
– За что? – шепчу я.
– За то, что убедила меня снова начать играть.
– Я не…
– Ты убедила. Ты напомнила мне о том, о чем всегда говорил отец… Он растил не труса. Так что я взял задницу в руки и на следующий же день встал на коньки. Даже если меня убивало быть на льду, это же вернуло меня к жизни. Эш, не думаю, что без тебя я бы оказался там, где я есть сейчас. У меня не было бы хороших оценок. Я бы не был в хоккейной команде университета. Я бы не вышел на лед в последней игре этого сезона…
– Кольт! – почти пищу я. – Ты будешь играть?
– При одном условии, – кивает он, сквозь его кожу оливкового цвета пробивается румянец.
– Что за условие?
– Ты будешь приходить на все мои игры. – Он подносит руку к губам и целует тыльную сторону ладони.
В уголках моих глаз появляются морщинки, а щеки горят от счастья, пока я борюсь с желанием запрыгнуть к нему на колени и зацеловать до смерти. Но я ничего не могу с этим поделать. Со своим энтузиазмом. Не только по отношению ко мне, но и к Кольту. Потому что ему пришлось нелегко. И видеть, как он собирается с силами и борется за то, чего хочет – это самое прекрасное, что я когда-либо видела. И это заставляет меня чувствовать себя самой счастливой девушкой на планете.
– Ты знаешь, что я ни за что в мире не пропущу их, – отвечаю я.
– Хорошо. Ты можешь сесть рядом с мамой и Блэйкли. Но предупрежу тебя. Они не против раскрашивания лиц.
– Обязательно учту это, – я запрокидываю голову и смеюсь, удивленная тем, как хорошо это звучит.
– Хорошо, – он вновь сжимает мою руку. – А теперь пойдем.
48. Эшлин
48. Эшлин
После очередного быстрого поцелуя в руку, от которого Кольт не может удержаться, он отпускает меня и вылезает из тачки. Я наблюдаю за тем, как он обходит машину спереди, открывает пассажирскую дверь и подает мне руку. Когда мои ноги касаются земли, он забирает сумку со своим хоккейным снаряжением, и мы идем внутрь.
Каток очень большой. Стены сделаны из серых шлакобетонных блоков, но с потолка свисают джерси разных команд штата, а по обеим сторонам висят табло. Он большой. Несколько безвкусный. И определенно пугающий.
Пока Кольт арендует для меня коньки в окошке, нервы меня одолевают и я выпаливаю:
– Думаю, тебе стоит знать, что я никогда не каталась на коньках.
– Ты сейчас не шутишь? – Он останавливается, и у него чуть не отвисает челюсть.
– Не-а. – Я смущаюсь и вытираю вспотевшие ладони о джинсы, оглядывая каток так, будто это Эверест.