– Эш…

– Потом об этом поговорим. – Она протискивается мимо меня и идет к переполненному бару, поднимая палец, чтобы привлечь внимание барвумен, при этом полностью игнорируя меня.

Она злится. И она не имеет на это права. О чем она уже знает. Но правда не заставляет меня почувствовать себя лучше. И я не думаю, что она не заставляет и Эш чувствовать себя лучше.

Но вот так видеть, как Эш больно?

Я не могу вынести этого.

Больше не могу.

В заведении полно людей, так что никто не замечает, как я обнимаю ее за талию, прижимаю ее спиной к своей груди и приближаюсь настолько, чтобы прошептать ей на ухо:

– Сегодня я порву с Мией.

– Ты не можешь… – Она смотрит на меня через плечо, отчего мои губы мажут по ее щеке, заставляя панику осесть в ее теле.

– Эш, я знаю, что тебе больно смотреть. Хочешь узнать откуда? – Я сжимаю пальцы на ее талии. – Потому что мне неделями приходилось смотреть на вас с Логаном. И, конечно, мои отношения с Мией полностью фальшивые, но все вокруг думают, что они настоящие, легко упасть в одну и ту же кроличью нору. Я не позволю тебе думать, что я хочу быть с кем-то, кроме тебя. Понимаешь?

– У нас просто интрижка, – спорит она.

Я потираюсь членом об изгиб ее задницы, наслаждаясь тем, как ее дыхание прерывается, пока группа выходит на сцену за нами и толпа начинает радоваться.

Но я не разворачиваюсь.

Как и Эш.

Мы потерялись в нашем собственном мирке.

И к счастью, толпа слишком отвлечена, чтобы заметить нас.

– Не пойми меня неправильно, Солнышко. Мне нравится дурачиться с тобой, но я думаю, мы оба знаем, что между нами есть что-то большее, чем просто секс. – Я опускаю руку ниже, обхватывая ладонью ее бедро, когда «Нарушенные Клятвы» начинают играть свою первую песню.

Мелодия энергичная, сильная партия баса заставляет людей вокруг нас начать танцевать. Эш прижимается ко мне бедрами, трется о мой член, и моя рука обхватывает ее лоно в поисках трения.

– Это просто секс, – хныкает она.

Черт, если бы я не смотрел на ее губы, сомневаюсь, что смог бы ее услышать. Вместо этого слова отдаются разрядом тока в моем члене, делая его тверже, чем я когда-либо был, клянусь.

Ее глаза закрыты, голова запрокинута, но она не перестает тереться о меня. Незаметно. Маленькие движения сводят меня с ума.

– Как думаешь, ты сможешь сейчас кончить, Солнышко? – шепчу я, приближаясь и прикусывая мочку ее уха.

Эш снова хныкает.

Я сильнее давлю рукой, и она хватает меня за запястье. То ли для того, чтобы заставить меня остановиться, то ли чтобы удержать от отступления, не уверен. Я расслабляю пальцы, испытывая ее, и она кладет ладонь поверх моей, заставляя меня продолжить.

– Хочешь, чтобы я продолжил? – хрипло говорю я ей на ухо.

Она склоняет голову и вновь качает бедрами.

Когда я посасываю кожу на ее шее, она становится раскованнее. Жаднее. И я знаю, что она близка к оргазму.

Черт, она близка.

Я хочу довести ее. Хочу заставить ее кончить. Хочу поставить на ней свое клеймо. Доказать ей, что я единственный, кто ей нужен. И то, что между нами? Это намного больше, чем просто секс.

Хватая ее за запястье, я разворачиваю ее и веду к туалету.

Там очередь, но большинство слишком заняты музыкой «Нарушенных Клятв», чтобы заметить нас, когда я проскальзываю внутрь после того, как человек, что был там ранее, открывает дверь.

– Что ты…

Я прижимаю Эш к стене, второй рукой закрывая замок, хватаю ее запястья и поднимаю их над головой.

– Скажи, что ты моя, – рычу я.

– Кольт…

– Солнышко, черт возьми, скажи это.

Ее нижняя губа дрожит, пока она медленно выдыхает, не произнося ни слова.

– Эш, ты моя. – Я все еще прижимаю ее к двери, но второй рукой я поднимаю ее юбку и расстегиваю собственные джинсы, доставая свой напряженный член.

Я трусь головкой о ее промежность, когда она стонет, кивая, а ее соки покрывают меня.

– Кольт, – стонет Эш.

– Скажи, что ты моя, Солнышко.

Она раздвигает ноги чуть сильнее, давая мне лучший доступ к ее теплу, что я так жажду, но я не сдамся. Не сдамся, пока она не даст мне, чего я хочу.

Вводя головку члена внутрь, я дразню ее, а она обнимает меня ногой за икру. Отчаянная.

– Пожалуйста, – умоляет она.

– Сначала скажи это.

– Я на противозачаточных, и я доверяю тебе. Просто… – Она виляет бедрами и хватает меня за задницу, пытаясь приблизить меня к себе, но я отстраняюсь и прижимаюсь лбом к ее.

– Скажи, что ты моя, и я трахну тебя, Солнышко.

Мои ноздри раздуваются.

– Скажи, что ты моя, и я дам тебе все, что ты хочешь, пока ты не устанешь от меня.

Моя грудь тяжело вздымается.

– Скажи, что ты моя, и я буду обращаться с тобой как с чертовой королевой.

Мои руки сжимают ее запястья.

– Но пока ты не…

– Я твоя.

Я закрываю глаза и толкаюсь в нее, наслаждаясь ее влажным теплом, что поглощает меня полностью.

Отпуская ее руки, я хватаю бедра, и она подпрыгивает, оборачивая ноги вокруг моей талии. Она слишком подготовлена для того, чтобы мы делали это медленно, и она не жалуется, когда толкаюсь внутри нее изо всех сил.

Стоны льются из ее рта. Ее горячее дыхание обжигает мою шею. Ее умоляющие хныканья просят меня о большем. Моя кожа кажется слишком натянутой, когда капелька пота скатывается по позвоночнику. А потом мы кончаем.

Мы достигаем пика одновременно, и она тает в моих руках.

Эта девушка.

Эта чертова девушка.

Она будет моей погибелью.

Но даже если и так, мне все равно. Потому что теперь она моя. И черта с два я когда-нибудь отпущу ее.

Уронив голову мне на плечо, она переводит дыхание, и я медленно позволяю ей сползти вниз по моему телу, уже скучая по ней, несмотря на то, что она стоит передо мной. Когда ее ноги касаются пола, мой член выскальзывает из нее. Вместе с моей спермой.

Дерьмо. У нас не было защиты.

Я был так поглощен всем, что до сих пор последствия были едва заметны на моем радаре.

Я беру туалетную бумагу и помогаю ей вытереться.

– Ты на противозачаточных? – Я заставляю ее посмотреть на меня, держа ее лицо другой рукой.

– Я так сказала, – отвечает она.

Я знаю, что она сказала, но мне все еще нужно услышать это еще раз. Потому что я никогда не занимался сексом без презерватива. Никогда не был настолько глуп. Но это было хорошо. Не только физически, но и эмоционально. Будто мы преодолели наши последние барьеры. И мне это нужно было больше, чем я мог себе представить.

Я быстро целую ее в лоб, облегченно выдыхаю, кидаю бумагу в унитаз и смываю.

Прежде чем она успевает открыть дверь, я хватаю ее за запястье и останавливаю.

– Эш, скажи это еще раз.

– Ты ведешь себя нелепо. – Она смотрит на меня снизу вверх и закатывает глаза.

– Я серьезно. Скажи это.

Весь ее сарказм улетучивается, а между губ выглядывает язычок, чтобы смочить их.

– Я твоя, – шепчет она.

Наклоняюсь и снова целую ее, смакуя ее неповторимый вкус и признание, словно это прекрасное вино, удивляясь тому, как сильно я в нем нуждаюсь. В ее уступчивости. Потому что вся эта херня с фальшивыми свиданиями, когда ты встречаешься тайком от всех… Это ужасно. И мне надоело прятаться.

44. Эшлин

44. Эшлин

Поверить не могу, что сказала, что я его. Я имею в виду, поверить-то я могу, потому что он определенно владеет мной. Но тот факт, что я сказала это вслух? Прямо ему в лицо? После лучшего в моей жизни секса в грязном туалете какого-то бара? Для меня это был новый провал. Или победа?

Оставшийся вечер расплылся в моей памяти. Сначала Мия с Тео накричали на нас за то, что мы забыли напитки, которые обещал Кольт, мы заказали всем по пиву, нашли столик у стены и засели там. Хотя длилось это недолго. До тех пор пока Тео не попытался свести меня со случайными парнями. Кольт вмешался и сказал, что я не в настроении. Потом Тео спросил, почему Мия с Кольтом не танцуют. Тут уже вмешалась я и сказала, что Мия не очень любит танцевать.

Так мы продолжали круг за кругом, сплетая нашу ложь в паутину хаоса, пока Тео не нашел девушку, падкую на хоккеистов, и поехал домой, оставляя нас в покое.

Наконец-то.

Не поймите меня неправильно. Мне нравится Тео. Но он вмешивается в чужие дела больше, чем родители Кейт, и это о чем-то да говорит.

Как только двери «Морской птицы» закрываются за ним, серьезная Мия наклоняется к столику, упираясь локтями в стол, и говорит Кольту:

– Нам нужно расстаться.

– Ага. Я знаю, – сухо смеется Кольт и обнимает меня.

Удивленная, она откидывается на спинку диванчика. Будто не ожидала, что он сдастся так просто, когда это он в первую очередь помогал ей во всем

– Ты знаешь? – спрашивает она.

– Ага. Это все зашло слишком далеко.

– Согласна. – Она качает головой, смотрит на опустевшую сцену и поворачивается к нам. – Я не могу врать своей семье. Это одна из тех вещей, которые я не решусь сделать. Не думала, что Тео выпалит что-то такое. Но мои дядя с тетей самые лучшие. Я не могу им врать.

– Никто и не просит тебя этого делать, – отвечает Кольт. – Ты должна рассказать им и о Коротыше.

– Не хочу, чтобы они волновались, – бормочет она, заламывая руки перед собой.

– Уверен, так и есть, но они имеют право знать, – продолжает он. – И неважно, насколько, по-твоему, мы держим все под контролем, Коротыш делает что-то подозрительное, а ты заслуживаешь лучшего.

– Я знаю, – она берет со стола обертку от трубочки, скатывая ее между пальцами в маленький бумажный шарик и абсолютно теряясь в своих мыслях и нерешительности.