Кто-то стучит в дверь, выдёргивая меня из фантазий, от которых даже в горле пересыхает. Прокашливаюсь.
— Войдите.
В комнату заглядывает Руслан. Ухмыляется.
— Видишь? Я стучу.
— Молодец, — говорю с непроницаемым лицом.
— Так можно войти?
Хм… Даже так? Руслан спрашивает разрешения?
— Ну заходи.
Братец разваливается в кресле, стоящем за моей спиной. Медленно разворачиваюсь на стуле, смотрю на него. Он вертит в руках свой телефон.
— Кое-что интересное попалось в сети, решил тебе показать. Посмотришь?
— И что там?
— Вот.
Поворачивает экран ко мне. А там… Я. Самым крупным планом. Видео без звука, но видно, что я на нём ору. А в глазах — и слёзы, и какой-то безумный блеск, и ужас, и восторг.
Мой прыжок с тарзанки…
— Включить звук? — спрашивает с сарказмом Руслан и тут же включает, не дожидаясь ответа. — Не слышно, да? Надо прибавить.
Прибавляет громкость. И ещё, и ещё.
Отлично слышны мои вопли.
— Господи… Выключи!
Бросаюсь к Руслану. Сейчас же родители услышат! Выдёргиваю телефон из рук брата. Он и бровью не шевелит.
Расхаживая по комнате, смотрю видео без звука. После крупного плана картинка меняется, теперь ракурс сверху. Мой прыжок снимал ещё и инструктор. И это даже зрелищнее.
Ужас какой… Мать меня, наверное, прикончит, если узнает об этом.
Сворачиваю видео. А где мы вообще его смотрим? Это ВК… Группа под названием «Экстрим в сердце». Видео со мной на их стене. Люди лайкают, комментируют…
— Хочешь сказать, что ты не искал видео специально? Да, Руслан? — гневно смотрю на него.
Как он вообще его нашёл⁈
— Нет, не искал. Кто-то из моих друзей лайкнул, и оно попалось мне в рекомендациях, — весьма правдоподобно врёт этот гад.
— Ну пусть так…
Подхожу к нему, протягиваю телефон. Он медленно вытягивает его из моих пальцев и, прищурившись, смотрит в глаза.
— Ты ведь что-то хочешь теперь за своё молчание, так?
— Я-я? — картинно приподнимает брови. — С чего ты взяла, Кать? Думаешь, я тебя шантажировать теперь буду? Нет! Что ты!
Сейчас он играет плохо. Но я понимаю, что это делается специально. Злюсь. И жду, когда уже начнётся шантаж.
Сверлим друг друга глазами. Руслан явно преуспевает в этих гляделках. Растянув губы в ухмылке, наклоняет голову то к правому плечу, то к левому. Кажется, смотреть на меня он может бесконечно. А вот я устала смотреть на него.
— Либо говори, чего ты хочешь, либо уходи, — отрезаю я.
Сажусь за стол, возвращаюсь к своему проекту.
— Да мне просто скучно, Кать.
Братец внезапно оказывается за моей спиной. Его ладони ложатся на мои плечи. В отражении монитора вижу его лицо возле моего виска.
— Мне скучно… И я хочу участвовать в общем веселье.
— Каком веселье? — дёргаюсь, пытаясь стряхнуть его руки с себя.
— Обычном, Кать. Когда у вас с Макаром появятся какие-то путёвые идеи — куда сходить, где хорошо провести время, дай мне знать. Составлю вам компанию.
Он… Он просто хочет быть с нами? Ищет друзей?
Что ж… Это я могу понять и принять.
— Хорошо, скажу.
— Отлично.
Проводит рукой по моим волосам, дёргает за прядку.
— Ладно, занимайся. Я пошёл.
И действительно уходит. А я окончательно понимаю, что проект мне сегодня не осилить. Закрываю компьютер и начинаю переворачивать весь свой гардероб.
В чём же мне пойти к Макару?
Глава 29 Другое кино
Глава 29
Другое кино
Заехав в гараж, остаюсь сидеть в тачке и строчу сообщение Кате.
«Котёнок, я дома. Выходи, я тебя встречу».
Нетерпеливо пялюсь в экран. Но сообщение всё не прочитано и не прочитано.
Откинувшись на спинку кресла, верчу перед глазами кольцо и чувствую, как губы неконтролируемо подрагивают от придурковатой счастливой улыбочки. Наша с Катей свадьба сегодня стала ещё более реальной. Кольцо есть, осталось нормальное предложение сделать…
Как его вообще делать? Может, что-то в интернете поискать? Слов каких-нибудь правильных понабраться в сети.
Гуглю стихи с предложением руки и сердца. Читаю… Всё какое-то мудрёное и не от души.
Короче, лучше без гугла. Сам, что ли, не смогу? Это же просто вроде.
Да и сказал я уже всё. Не раню, буду пылинки сдувать…
Наконец телефон вибрирует сообщением от Кати.
«Смогу через полчаса. У нас семейный ужин. Прости».
Я: «Не извиняйся. Через полчаса встречу тебя у ворот».
Катя: «Хорошо».
Сияя как новогодняя ёлка, выбираюсь из тачки и сразу прохожу в дом. Кольцо зажато в кулаке. Не удержавшись, вновь пялюсь на него под тёплым светом в холле. Золотое колечко переливается и мерцает. На довольно толстом ободе — тонкое плетение с голубыми камнями цвета Катиных глаз. Мне оно понравилось настолько, что я других и не видел.
— Значит, слухи не лгут.
Голос отца, раздавшийся неожиданно совсем близко, дезориентирует, и я роняю кольцо.
Фак!
Оно катится куда-то. Бросаюсь на пол, ищу.
— Да вот оно, Макар!
Отец присаживается на корточки, поднимает колечко, но не спешит его отдать. Подносит к лицу, рассматривает. А я, сидя на полу, внимательно вглядываюсь в его лицо. Что он сейчас скажет? Что тороплюсь? Что выбрал не ту девушку? Что?
В конце концов папа всё же отдаёт мне кольцо и протягивает руку. Сначала пожимаю её, а потом позволяю ему себя поднять. Батя меня обнимает.
— Ты давно приехал?
Обращаю внимание, что он при параде. Брюки, рубашка, галстук… Вряд ли с самолёта в таком виде…
— Пару часов назад.
— Куда-то собрался? — улыбаясь, дёргаю его за галстук.
— Да. Мы с мамой идём в ресторан.
Глаза отца сияют.
Ого!.. Это прекрасные новости.
— Помирились? — уточняю шёпотом, чтобы мамка не слышала.
— Мы к этому идём, — кивает отец. — Всё хорошо будет, — снова кивает, но уже не мне.
Словно бы самому себе.
— Я в этом не сомневаюсь, — сжимаю его плечо. — А мне ты что-то скажешь?
— Скажу. Но не сейчас. Я пока не понял, как ко всему этому относиться.
Меня злит немного такой ответ. Поцокав языком, спрашиваю с кислой миной:
— Ко всему этому — это к чему?
— К тому, что Ветровы назначили нас врагами, а теперь ты и Катя… Нет, Макар, я не против Кати, — заверяет он. — Но отец её меня разочаровал. А я пока не могу отделить эту девочку от её семьи даже мысленно.
— Эта девочка станет частью моей семьи, — заявляю категорично. — Дядя Гена хочет с тобой поговорить, кстати.
— Мы поговорим, — благосклонно отвечает папа. — Но не сегодня.
Понятно, что не сегодня, раз у них с мамой романти́к.
Родители садятся в машину уже через пятнадцать минут, столик заказан на семь. Мама очень красивая. Похоже, в новом платье. Отец галантно помогает ей устроиться в кресле, пристегнуться… В общем, любо-дорого смотреть на них сейчас.
— Там я гречки тебе сварила, — подмигивает мне мама. — Есть индейка, найдёшь в холодильнике.
— Я разберусь. Хорошо вам отдохнуть.
— Спасибо, — сияет она.
Машина трогается, ворота открываются…
Когда родители уезжают, внезапно осознаю — мы с Катей будем в доме вдвоём. Только она и я. Наедине. Весь вечер.
В горле пересыхает от накативших эмоций и проснувшихся фантазий.
Ну нет… Нет! Вряд ли у нас что-то будет сегодня. С Катей ведь так нельзя. Она нежная, ранимая…
Наворачивая круги по гостиной, разговариваю сам с собой. Пытаюсь уговорить себя, что не на что рассчитывать. Но!