А здесь, сейчас, в этих «ненастоящих» объятиях, я могу быть собой. Той, которая проливает вино, путает легенды, говорит о микросхемах и чинит тостеры. И Лев не просто терпит это. Он… принимает. Понимает меня с полуслова, с полунамёка, с одного взгляда.

Здесь тихая, непоколебимая сила и чувство… дома. Как будто я, наконец, возвращаюсь туда, где не нужно надевать маску. Это самые правдивые, самые настоящие ощущения за последние годы моей жизни. Возможно, за всю жизнь.

Я медленно открываю глаза. Поднимаю голову, чтобы посмотреть на него. Лев уже смотрит на меня. Его взгляд тёмный, серьёзный, без намёка на привычную иронию. В нём нет того зазнайки-одноклассника, того циничного актёра, того строгого тренера. Передо мной просто человек. Умный, уставший, по-своему уязвимый, который, кажется, видит меня насквозь. Настоящую.

Музыка льётся, завораживающая и печальная. Мы кружимся, и зал превращается в размытое пятно света и цвета. Я не вижу больше ни Максима, ни Алисы, ни гостей. Я вижу только его. Чувствую его руку на своей спине, его пальцы, сжимающие мою ладонь.

– Лев… – произношу имя шёпотом, просто чтобы произнести его вслух, чтобы проверить, реально ли всё это.

Он не отвечает, лишь смотрит на меня. В его глазах читается то же смятение, та же тревога, тот же невысказанный вопрос, что и в моей душе. Сильные пальцы слегка сжимают мои.

Танец подходит к концу, музыка затихает в последнем, протяжном аккорде. Мы замираем. Лев всё ещё держит меня за талию. А я смотрю на него, не в силах отвести взгляда. Не готова вернуться в реальность, где наше сближение – всего лишь работа, сделка, спектакль.

Глава 10

Глава 10

Аплодисменты гостей раздаются как назойливый шум, возвращающий нас в настоящее. Он медленно, словно нехотя, разжимает объятия. Большая ладонь соскальзывает с моей талии, и сразу становится холодно.

– Ну вот… – тихо говорит Лев. Бархатный голос звучит немного сипло. Он откашливается в кулак. – Кажется, мы всех убедили.

– Да, – выдыхаю я, опуская глаза, – кажется, получилось. Спасибо.

Но мы не убедили самих себя. Ощущение недосказанности тяжело повисает в воздухе. Мы плетёмся назад к нашему столику под прицелом восхищённых, завистливых взглядов. Наш танец оказался намного круче, чем жениха и невесты, но я не чувствую себя триумфатором. Ощущаю лёгкую дрожь в коленях и щемящую пустоту там, где минуту назад грело тепло его рук.

Где-то на периферии зала с меня не сводит глаз Максим. Пальцы предателя сжимают бокал до стеклянного стона. Рядом нервно хихикает Алиса, пытаясь привлечь внимание неверного жениха.

Мне всё равно. Понимаю, что окончательно излечилась от любви к бывшему мужу, но вляпалась во что-то покруче.

Лев незаметно для других пододвигает ко мне моё любимое пирожное, когда я засматриваюсь на Алису, пытающуюся накормить Максима кусочком только что разрезанного свадебного торта.

Он ловит мой взгляд и поднимает бровь, когда кто-то из гостей проходит мимо. Незаметно выставленная нога Льва делает своё дело. Гость летит вперёд и утыкается лбом в грудь невесты. Кусок торта в её руке, вместе с тарелкой впечатывается в довольную рожу жениха.

Макс отступает назад, но попадает ногой на туфель сисястой брюнетки. Визг в ухо выводит его из равновесия. Естественное желание удержаться приводит к захвату скатерти, на которой установлено сложное трёхэтажное сооружение из бисквита и крема. Алиса вцепляется в скатерть, как в последнюю драгоценность в жизни. Но попадает ногой на жирный кусок с тарелки Максима и приземляется задом на сладкий десерт, погребая под пятой точкой фигурки жениха и невесты.

Деревянная подставка с треском ломается, и торт весом в несколько килограмм с грохотом обрушивается на стоящую рядом даму в бриллиантах и норковом палантине – жену главного инвестора Максима.

От неожиданности и ужаса та громко кричит. Попытка стряхнуть с себя крем и мастику заканчивается скольжением на сладком месиве. Мать детей пухлого миллиардера падает на низкий столик с пирамидой из хрустальных бокалов с шампанским.

Столик с грохотом опрокидывается. Звон бьющегося хрусталя заглушает музыку. Фонтан дорогого шампанского и фруктовых коктейлей обрушивается на двух важных мужчин в дорогих костюмах, стоящих рядом. Того самого инвестора и совладельца фирмы Максима.

Наступает мёртвая тишина, нарушаемая только шипением шампанского на полу и всхлипываниями Алисы, восседающей королевой в луже крема. Не исключаю, что фигурка жениха плавно зашла в самый центр её «седалища». Максим, весь в розовой мастике, пытается подняться, поскальзываясь снова. Инвестор, облитый с ног до головы, багровеет и что-то хрипит, тыча пальцем в виновника торжества. Совладелец тщетно пытается стряхнуть с брюк куски бисквита.

Я стою, прижав руку ко рту, делая глаза «О, боже, что произошло?». А в душе ликование! Лев не двигается, но я чувствую, как его грудь за моей спиной беззвучно колотится от смеха.

– Ну, что?.. – он наклоняется. Тёплые губы почти касаются моего уха, а голос полон дикой весёлости. – Наш выход, прима. Думаю, спектакль удался. Занавес. Или я прямо здесь умру со смеха.

Он берёт меня под руку и ведёт к выходу. Идём спокойно и величественно, походками хозяев жизни. А за нашими спинами разгорается настоящий хаос – крики, обвинения, всхлипывания и отчаянные попытки официантов спасти положение.

Мы выходим на ночной воздух. Тяжёлая дверь за нами закрывается, отсекая весь этот кошмар. И тут мы оба не выдерживаем. Останавливаемся у лимузина и разражаемся таким истерическим, животным смехом, что водитель смотрит на нас как на сумасшедших.

– Ты… ты видела его лицо? – выдыхает Лев, опираясь на машину. – Розовый пони в розовых розочках!

– А её?! – я всхлипываю от смеха. – Как она плюхнулась в этот торт!

– А этот увалень… как он летел! – Лев имитирует полёт Максима, и мы снова заходимся.

Мы смеёмся до слёз, до боли в животах, держась друг за друга. Весь стресс, всё напряжение последних дней вырывается наружу в этом чистом, диком веселье.

Ловлю себя на мысли, от которой внутри всё переворачивается и защемляет с невероятной силой. Мне абсолютно, на все сто процентов, плевать на Максима! Его попытки поймать мой взгляд, его напускная важность, его дешёвые намёки – всё это кажется до омерзения мелким, незначительным. Моё внимание сосредоточено на мужчине рядом. Всё идёт не по плану. Я играю роль, но чувства, которые бушуют внутри, самые настоящие. И это хуже любого провала.