Более того, вынужденно посторонившись, Вик слегка покачивается, будто его ведет.

Ясно. Голова кружится, но придурок ни за что не признается.

Мы же мачо, блин.

Царь горы.

Волка-одиночка.

Ауф.

– Сядь, – зверею я.

Убила бы.

У меня дядя такой. До последнего сопротивляется. Мол, организм должен перебороть, потом заразит всех и лежит-стенает.

Я такая злая и на Вика, и на себя, что выходит по-настоящему грозно. Архипов шлепается на задницу на табуретку.

Вот всегда бы так.

Увы, я сильно подозреваю, что эффект послушания – прямое следствие заболевания.

– Чего орешь? – настороженно уточняет Вик.

Морщится и трет переносицу.

И голова у него болит.

Нет, чтоб сказать сразу, он как младенец: только орет и пойми, что у него не так. А если спрошу, скажет, что у него все отлично. Остается только играть в детектива или этого, как его, доктора Хауса.

Я краем глаза сериал смотрела и все удивлялась, каким надо быть идиотом, чтобы врачу не рассказать, в чем дело. А теперь у меня перед глазами яркий пример.

– Я не хочу чай, – комментирует Архипов то, как я ополаскиваю добытый заварочник. – Я не бабка. Я пью кофе.

– Ты пьешь то, что я тебе дам!

Очень хочу дать подзатыльник.