В основном, в том, что ей хочется, а надо держаться за трусы.

Кому надо непонятно, но надо, блядь.

Доходит до того, что ведьма меня посылает.

– Я у себя дома, Лисицына. Тебе надо, ты и иди.

Пусть валит, я рухну спать. А вечером найду себе норм чику и оттянусь.

Выдаю Тае барахло Киры и отправляюсь пережидать торжественное отчаливание Титаника.

Даже сквозь шум из открытого мной окна слышу, как ведьма там мечется. По херу мороз. Раз такая умная, пусть хоть неудовлетворенная.

Но Лисицына – это Лисицына.

Она не может просто взять и съебаться из кадра.

Тая нарисовывается в дверях и опять с претензиями.

– Окно закрой!

Да ё-мае…

Найдет до чего докопаться. Но проблемы у нее, конечно, из-за меня.

А вовсе не потому что по жизни она душная.

Требования сыплются из нее, как мусор из дырявого пакета.

Мне уже так осточертело, что я просто делаю, что она говорит, но Лисицыной все мало. Уже и толстовку надел, а она все глаза мозолит. Выглядит она ржачно в Кирином шмотье, но у меня глаз-алмаз.

Я бы даже сказал, рентген.

Мне кажется, что я сквозь уши Микки Мауса вижу грудь ведьмы.

А Лисицына продолжает жрать мозг. Правда, когда она трогает лоб, получается приятно. Ну хоть что-то.

С паршивой овцы хоть шерсти клок.