Ну ведь здоровый детина, плечи по ширине дверного проема, а мозгов, как у питекантропа.

– У тебя скоро концерт. Ты сам говорил, – напоминаю я, и это работает.

Матерясь, Вик разводит себе таблетку, выпивает лекарство и демонстрирует мне пустой стакан, показывая, какой он хороший мальчик.

И, видимо, чтобы я еще что-нибудь его не заставила принять смывается из кухни.

Я бы с радостью, но медикаментов реально нет. Ему бы тройчаточку всандалить, а еще лучше к врачу…

Кошусь на все еще дрыхнущего щенка.

Ну хоть от этого пока никаких проблем.

Размораживаю в микроволновке добытый в морозилке бульон прямо в пакете. Написано куриный. Кто-то мне говорил, что он не всегда полезен при простуде, но его проще впихнуть в сопротивляющегося больного. Так что я переливаю его в кастрюльку, и пока он разогревается, варю яйцо, режу укроп и чувствую себя долбаной сестрой милосердия.

Через пятнадцать минут все готово. Посолив, перекладываю в бульон разрезанное пополам яйцо, и иду добывать Архипова. Ну и доставать, судя по всему, потому что я не верю в его сознательность.

Вик обнаруживается в спальне.

Удивительно, но это самое убранное место в квартире. То есть чисто-то везде, но повсюду разбросаны какие-то вещи, встречаются непонятные провода, пепельницы, а тут прям вылизано.

Кошак долбанный. Коты тоже хавозят, но дрыхнут в самом чистом месте.

Вик кстати завалился на разобранную кровать прямо в толстовке, натянув капюшон на голову. Я осторожно трогаю его за плечо:

– Ты будешь бульон? – спрашиваю почти ласково, потому что ну жалко же идиота. У него на лбу испарина, губы и скулы побледнели так, что ресницы кажутся чернее обычного.

– Не хочу.

И не понятно: правда, не хочет, или упрямится.

Аспирин должен был хоть немного сбить температуру. Я снова щупаю лоб. Пока разницы не вижу.

Ладно. Я сделала, что смогла. Дверь, Вик сказал, захлопывается. Сейчас еще Кире напишу, и все.

Только я собираюсь встать, как Архипов с неожиданной для его состояния прытью хватает меня и заваливает на постель рядом с собой. Я пискнуть не успеваю, как оказываюсь спелената его руками и ногами. Он обнимает меня, как коала дерево, и зарывается носом мне в шею.

Дыхание у него неровное, горячее, я словно с обогревателем лежу.