Всхлипы все громче.

Это явно призыв.

Ненавижу бабские слезы. Это тупо инструмент манипуляций.

Чертыхнувшись, иду на вой.

Стоит. Губы дрожат. Соски торчат.

Пиздец какой-то.

– Ну что еще, Лисицына?

Почему нельзя ее просто придушить? Сначала трахнуть, а потом придушить. Можно совместить.

– Не снимается… – блеет ноющее чудовище.

Она издевается, да?

Ну не может же Лисицына быть настолько тупенькой?

Походу, может.

Сначала сует мне под нос мокрые сиськи, потом мягкую задницу, а потом «убери руки».

И так меня это драконит, эта вот ее гребаная простота, что я прихожу в бешенство. Блядь, я теперь знаю, какого цвета волосы у нее на лобке, и дальше что? Дрочить на это воспоминание?

– А Бесу ты бы дала, да?

Естественно, Таечка в своем репертуаре. Ищет стремные оправдания своему динамо-поведению. Просто рука-лицо.

И злится.

Злится кикимора мокрая.

Логики в словах нет, зато предъяв вагон.

И во всем-то у нее я виноват.