Только, когда она руку убирает, меня пробирает озноб. Под кожей бродят дикобразы, в горле словно битого стекла насыпали. Хорошо, что толстовку напялил, но Лисицыной, я конечно не скажу. А то лопнет от самодовольства.

О, бля нет…

Кто-то решил поиграть в доктора. Чего ей неймется?

Пока она здесь, приходится бодриться. Чего Лисицына умничает? Аспирин ей не нравится. Я никогда не болею. И сейчас я здоров. Мне просто надо выспаться.

Если кому и надо лекарства, то ей самой.

Валерьянки. Не помешает.

А то будто озверину нажралась.

Смотрю, как она шарится по ящикам, и прям коробит.

Господи… за что мне это?

Реально кара господня.

Чай? Серьезно?

Откуда он вообще у меня? Кира, что ли, заказывала?

Еще и с бергамотом. Чай, который пахнет пенсией…

Чего-то я совсем сдаю. Вялость доводит до того, что Лисицыной удается влить в меня разведенный аспирин, и я смываюсь из кухни, пока она еще что-нибудь со мной непотребное не сделала.

В спальне хорошо.

В спальне нет ведьмы и бергамота.

Заваливаюсь на кровать и неожиданно отрубаюсь. Прям как в кроличью нору падаю.

Возвращаюсь в реальность резко от того, что меня кто-то трогает.

С трудом разлепляю глаза.

Ведьма.