Мой персональный ад.

Она что-то спрашивает. Отказываюсь, даже не вникая, о чем это она.

Я приглядываюсь к ее движениям, как хищник, который стережет добычу. Я еще не знаю, зачем это делаю, но я выжидаю удобный момент. И да. Лисицына открывается, и я хватаю ее, утаскивая к себе в постель.

Инстинкты не подводят.

Если вот так подмять ее под себя – становится заебись.

Это что-то не про секс, но тоже важно. Застолбить свое место.

Почему-то сейчас Тая – мое место.

Странное. Дождливое, пасмурное, сумрачное, с привкусом крови, халапеньо и аспирина, с запахом долбанного бергамота и в неоновом свете барной вывески.

Сюр, но я не собираюсь это анализировать.

Меня все устраивает.

– Не дергайся, ведьма. Я твое зелье пил, теперь ты мне должна. Двадцать минут полежим.

Херню несу.

Какие двадцать? Будем лежать, пока меня не отпустит эта забористая трава.

Лисицына чего-то бухтит.

Можно не слушать. Ничего умного она не скажет.

Но когда Тая затихает, становится совсем хорошо.

Проснувшись, я обнаруживаю, что особенно лучше мне стало. Мыслей нет. В комнате темно, по стенам скребут тени деревьев на фоне световых пятен от фонарей, Лисицына сопит прямо в ухо. Щекотно, но шевелиться не хочется.

Ведьма, разумеется, нутром чует, что мне сейчас удобно, и ей нужно срочно все исправить. Кровопийца просыпается и тут же устраивает суету.

А нет. Норм.

Губами тянется.