Я отвожу от него взгляд и смотрю на открытую дверь спальни. Дальше по длинному коридору входная дверь, рядом с которой все еще лежат моя сумка и одежда. Они свалены в кучу, часть содержимого выпала: рукава рубашки, листок бумаги, едва виднеющийся пистолет. И под всем этим спрятана шкатулка. Шкатулка, которую мне следует оставить в прошлом. Никаких больше фотографий, никаких сувениров.

Я не хочу этого делать. Но я не упрятала Сэма за решетку, и теперь моя обязанность — его остановить. Я снова смотрю на него, закусывая губу, чтобы сдержать эмоции. Я хочу лежать вместе с ним. Прямо здесь. Тихо в постели. И никого, кроме нас. Но какая-то так и не погибшая часть меня не может позволить этому безумию продолжаться. Я наклоняюсь ближе. Чтобы почувствовать его. Убедиться, что он спит. Его грудь так знакомо вздымается и опадает, я столько раз видела это в доме, который он для меня построил.

Вздрогнув, я соскальзываю с кровати. Зажмуриваю глаза при каждом шорохе, при каждом скрипе деревянной доски под ногами, пока не оказываюсь на корточках перед своими разбросными вещами. Пока в моей руке не оказывается холодное оружие. Я возвращаюсь назад, на этот раз уже более уверенно, моя походка становится легче, и внезапно вся эта какофония звуков смолкает. Они больше меня не пугают. У меня единственный шанс это сделать. Единственный шанс искупить наши грехи.

Я поднимаю пистолет, понимая, что внезапный порыв уверенности был ложным. Застывший в полутора метрах от затылка Сэма пистолет дрожит у меня в руках.

— Если собираешься это сделать, Весп, делай, — говорит он.

Впервые услышав такую речь Сэма, я застываю от шока. Она совершенно чиста. Без секса, насилия, гнева. Голос хриплый, но в нем чувствуется мягкость.

— Мне…мне известно, что ты здесь натворил. Я не могу позволить тебе... — Мой голос затихает. Это оказалось слишком сложным.

— У тебя есть выбор, Весп. Потому что, если ты ничего не предпримешь, я не остановлюсь. Можешь нажать на спусковой крючок и прямо сейчас покончить со всем этим. И ты останешься одна. Тебе придется вернуться к своей маме и симпатичному парню, и весь остаток своей жизни провести в притворстве. Ты не смогла вынести этого даже пару месяцев, но теперь придется терпеть всю оставшуюся жизнь.

Я закрываю глаза, качая головой и всхлипывая. Когда я снова их открываю, Сэм по-прежнему неподвижно лежит спиной ко мне. Чтобы мне было проще его убить.

— Или ты можешь остаться здесь, со мной. Потому что, когда у меня есть ты, это помогает. Ты — объект моей одержимости. Целый мир. Мой святой Грааль. И если у меня есть ты, я даже не думаю ни о ком… ни о чем другом. И ты можешь остаться здесь, со мной, и тем самым сотворить доброе дело. Для всех. Для себя.