Но Великий Змей пожалел детей и позволил им залезть на его спину. Так они переправились через реку. Когда голова добралась до реки, она стала умолять, чтобы ей помогли через нее перебраться. Великий Змей позволил голове вкатиться на спину, но на полпути через реку сбросил ее в воду.

— Отныне твое имя Осетр, — сказал Великий Змей.

Так голова стала первым осетром.

— Что такое «осетр»? — спросил Лароуз.

— Это такая уродливая рыбина, — объяснила Игнатия. — Когда-то осетры были основной пищей нашего народа, как бизоны у наших южных соседей. Они до сих пор водятся в больших северных озерах и реках.

— Хорошо, — сказал Лароуз. — Так это конец?

— Нет.

Эти два мальчика отправились бродить по свету. Случайно младший отстал и оказался совершенно один.

— Теперь я должен превратиться в волка, — сказал малыш.

— Это интересно, — проговорил Лароуз. — Просто стать волком.

Когда старший брат нашел его, они снова пошли вместе. Старший брат стал героем, который умел делать много разных вещей. В некоторых местах он известен как Вишкетчахк[230], в других как Нанабожо[231]. Есть у него и другие имена. Он был глупый, но одновременно и очень мудрый, и его младший брат-волк всегда следовал за ним. Он создал первый народ, анишинаабег[232], первых людей.

— Ха, — хмыкнул Лароуз. — Так в чем же мораль?

— Мораль? В наших историях ее нет!

Игнатия раздраженно надула щеки.

— Это так называемая «история происхождения»[233], — вставила Малверн, тоже раздраженным тоном.

— Типа, ну как Бытие, — добавила Игнатия. — Но в наших историях говорится и о многом другом. Например, о том, как маленькая ондатра создала землю.

— А наш Нанабожо — он как их Иисус, — сказала Малверн.

— Вроде как Иисус, — подхватила Игнатия. — Но всегда пукает.

— Значит, катящаяся голова подобна Деве Марии? И вся эта история похожа на то, о чем говорится в Библии?

— Можно сказать и так.