— Что же они не могли одолеть пролома? Много там немцев в своих касках было.

— Так и мы же — иноземцы, — ответил с прищуром пан Григорий. — Хотя иногда про то и забываешь… Вот как отправишься в поместье, на Ливну, завидишь Долгий Мост… — Тут пан осекся, быстро взглянув на пани Елену.

По лицу женщины скользнула тень, как будто птица крылом осенила…

— А мой Жибентяй там так и сидит, в остроге Николославажском, — проговорил Николаус. — Если острог уже не пожгли.

Пан Григорий хмыкнул, выпятив верхнюю губу со щеткой усов.

— Пан Ляссота опытный воин.

— А что пан думает делать со своею добычей? — спросил Александр, взглядывая на Николауса.

Николаус хмурился и не отвечал.

— Не ровен час… случится что, — продолжал с усмешкой Александр, ясно, сине глядя на Николауса. — Казак на приступе снесет головушку. Или ядро чумное прилетит. Вон, прямо на твою постель и пал рок. Надо бы на этот случай распорядиться тебе, пан Николаус Вржосек.

— Да уж, книга — не шутка, целое состояние, — сказал пан Григорий.

— Кому завещаешь, сказал бы, пан? — не отставал Александр. — Королю? Воеводам? А может, и тем, кто дал тебе здесь кров?

Николаус поднял голову.

— Книгу отдам Петру, — сказал он. — Но не сейчас.

— Отчего же? — спросил Войтех.

— Ее у него сразу отнимут.

— Значит, отдать Петру-иконнику? — уточнил Александр, тряхнув длинными русыми волосами и прихлопывая по столу сильной ладонью. — Как снимут осаду и все поутихнет?

— Да что ты, побойся Бога, сынок, зачем накликаешь? — тихо проговорила пани Елена, с упреком глядя на сына.

— Наше дело случайное, воинское, — отозвался Александр, отводя глаза.

— Уж так, — согласился и пан Григорий.

— Ему и отдайте, — сказал Николаус. — Кто жив будет.