– Думаю, он и так счастлив.

– Да, дорогая? Ну, тебе, конечно, виднее.

На этом разговор иссяк, но последняя реплика матери взвинтила Зоуи. А счастлив ли Руперт? Он всей душой предан Джульет, с ней он становится прежним Рупертом, за которого Зоуи вышла замуж, – добрым, смешным, неистощимым на шутки, с легким покладистым нравом. С самой же Зоуи он был терпеливым, ласковым, но, как ей теперь казалось, порой скучающим, никакой легкости в их отношениях не ощущалось – они казались состоящими из мириадов мелких обязательств, а когда обязательства временно заканчивались, на их месте неизменно возникали пустота, натянутость и неуверенность. С возвращением Эллен у Зоуи должно было остаться меньше дел, а значит, натянутости станет лишь больше.

Ответное письмо от Аврил Фенвик прибыло незамедлительно – должно быть, оно отправлено обратной почтой, подумала Зоуи, кладя письмо на поднос с завтраком для матери.

Когда она вернулась забрать поднос, то застала мать в постели, с письмом в руках и нетронутым завтраком.

– Ах, Зоуи! – воскликнула мать. – Какие новости! Какое чудесное письмо! Еще ни разу в жизни не получала такого. Бедная Аврил! Она не хотела сообщать мне, боялась расстраивать, но когда я написала ей сама, ей, как она пишет, сразу все стало ясно! Ведь ей, в конце концов, было девяносто шесть. Как пишет Аврил, прекрасный возраст, и прожила она удивительную жизнь. Но как же это мило с ее стороны! Прямо нарадоваться не могу!

– Мама, может быть, я лучше сама прочитаю письмо?

– Читай, дорогая. Такое чудесное письмо – прочитай.

Так она и сделала. И выяснила, что старая миссис Фенвик скончалась, и прочитала целый абзац, в котором перечислялись ее многочисленные – и, по мнению Зоуи, ранее надежно скрытые – добродетели. Ее смелость, умение откровенно высказывать свое мнение, неважно кому и невзирая на обстоятельства, ее вкус к жизни – и здесь приводился целый перечень еды, которую она особенно любила, – ее строгие требования к поведению окружающих, ее удивительная стойкость в трудном браке с человеком, который всегда был занят либо работой, либо своей одержимостью – коллекцией бабочек, и чья безвременная смерть обернулась благом; матушка никогда не понимала мужчин… Зоуи дочитала до этого места и перешла на следующую страницу. Здесь мисс Фенвик пространно полагала, что миссис Хэдфорд, возможно, не откажется «сплотить ряды» с ней, поселиться в ее коттедже и «выстоять» вместе. Она писала, как была бы счастлива заботиться о ней, как много у них общего, как, в случае объединения ресурсов, у них окажется больше денег, и сколько всевозможных маленьких поездок они могли бы устраивать, и наконец, какую любезность оказала бы ей Сисели, если бы согласилась, ведь после стольких счастливых лет с матушкой предстоящая одинокая жизнь внушает ей ни с чем не сравнимый ужас. В последних строках она умоляла Сисели обдумать свое решение обстоятельно, не торопясь, а тем временем она с радостью подготовит Коттерс-Энд к ее возвращению. Письмо было подписано «с пребольшущей любовью, Аврил».