Он обстоятельно поделился с царём, как снова вымочил поросёнка вином и, предварительно отварив его, через рот набил брюхо особой начинкой. Половину поросёнка обвалял в ячменной муке с вином и маслом, положил на медную подставку с ножками и поставил в печь; выдержал на огне, чтобы получилось ни сырым, ни подгоревшим. А когда кожа подрумянилась, удалил муку и подал к столу. Глаза повара укрылись в хитром прищуре.

— Но суть блюда не в этом! — воскликнул он, всплеснув руками, чем обратил внимание на себя других участников застолья. — А в том, что внутри поросёнка!

Повар выхватил из-за верёвочного пояса бронзовый нож, заставив насторожиться телохранителей, и быстро распотрошил поросёнка. Внутри оказались жареные дрозды и воробьи, варёные голуби, куски свиного подбрюшья, яичные желтки и птичьи желудки, набитые приправами, и мелко нарубленное мясо вепря. Мясное изобилье, пропитанное острейшим перцем и сладкими подливами, ударило пряными запахами, дразня и призывая немедленно попробовать…

Пока слушатели удивлялись, повар нарезал поросёнка на куски, царю подал лучший — шею с тонкими прослойками жирка между мясом. Остальные участники пира тоже остались довольны. Облизывая жирные пальцы, Александр спросил его имя.

— Агафон.

— По-гречески означает «Хороший». Ты грек?

— Грек, Великий царь. Внешне я похож на вавилонянина, зато внутри я эллин. Предок мой служил наёмным поваром у царя

Кира. С персами пришёл в Вавилонию, да так и остался. Мужчины в моей семье получили известность приготовлением блюд, их нанимали для обслуживания торжеств, каких немало случалось в Вавилонии. Мне ведомы все секреты греческой кухни.

Александр указал слуге на большой золотой кратер для смешивания вина; велел налить доверху. Подал греку.

— Выпей, Агафон, если желаешь мне здоровья и сил, чтобы справиться с Дарием.

Грека не пришлось уговаривать. Он это сделал с удовольствием и звучно отрыгнул, как делают персы. Царь рассмеялся:

— Молодец! Дарю кратер за поварское искусство и мастерство рассказчика!

* * *

Между сменами блюд царь с гостями выходил в парк, поражающий огромными размерами, где состязался в стрельбе из луков по зайцам, беспечно бродившим в траве, и прочим непуганым зверушкам, коих за последние годы развелось множество при дворце. А жители Вавилона продолжали праздновать, желая этим заниматься всю оставшуюся жизнь. Человеку следовало жить приятно, пока он жив. А что приятней насыщения желудка?

В последний день торжества в пиршественном зале дворца появились девушки в роскошных одеждах, владеющие искусством танца, мимики и жестов. Как пояснил Мазей, они дочери из знатных вавилонских семей, давшие обет служить Иштар. Под музыку девушки изображали поведение потревоженных охотниками куропаток и время от времени освобождались от одеяний. Гости бурно реагировали вначале на их появление, потом на танец, подбадривая на дальнейшее раздевание, а жрицы, озорно поглядывая на царя, не спешили… Темп музыки убыстрялся, танец принимал всё более откровенный эротический смысл, а исполнительницы резвее сбрасывали с себя очередные покровы. К подаче десерта — сладостей и фруктов, на радость возбуждённым необычным театрализованным зрелищем мужчинам, предстали полностью обнажёнными…