«Ваня» придвинулся к «Заре» бортом, глухо брякнули кранцы. Команда «Зари» исчезла, и матросы «Вани» сами перекинули швартовы. С прогулочной галереи лайнера на бронепароход тревожно смотрели пассажиры.

— Всем буржуям выйти из кают! — в рупор закричал с мостика Грицай. — Приготовить ценности к сдаче! Революционная реквизиция, господа!

Балтийцы с винтовками, весело зубоскаля, повалили по трапу на «Зарю». Волька от пулемёта хитро оглянулся на Маркина.

— А своим, Коля, не дозволишь?

— Охраняй отсюда, налётчик питерский! — недовольно буркнул Маркин.

Маркин, Волька, Алёшка и Мамедов с мостика наблюдали за грабежом.

Матросы Грицая быстро рассыпались по всему большому пароходу. В каютах хлопали двери, что-то обрушилось, затрещала вспоротая ножом ткань, зазвенело разбитое окно, зазвучали возмущённые голоса, заплакал ребёнок. Пассажиры на прогулочной галерее прижимались к сетчатой ограде; матросы ходили мимо и, посмеиваясь, пугали гражданских, толкая их плечами. Эти толстые господа в сюртуках, эти испуганные дамы в шляпках и пелеринах, их робкая прислуга и послушные дети не представляли никакой опасности.

Алёшке нравилась революция — всё вверх тормашками, будь хоть кем, пароходы, пушки, матросы!.. Но ему не нравилось, когда унижают. Прорыв к новому — это здорово, хоть и больно, но зачем топтать достоинство людей?.. Внимание Алёшки привлекла красивая дама в осеннем коверкотовом пальто. Она опустила на лицо вуалетку и глядела на реку, будто провожала кого-то.

Один из матросов помедлил возле дамы и развернул её лицом к себе.

— Сумочку прошу пардон! — сказал он, отнимая маленький саквояжик.

Дама отдала саквояж без сопротивления.

— А здесь что припрятано? — осклабившись, спросил матрос, положил пятерню даме на грудь и потискал. — Вернём трудовому народу его богатство?

Дама с отрешённым видом расстегнула пуговицу своего пальто, извлекла маленький никелированный браунинг и молча выстрелила матросу в лоб.

На прогулочной галерее все остолбенели. Красивая дама сохраняла странное спокойствие, будто при неотвратимой казни. Она неумело протянула руку с пистолетом в сторону «Вани» и принялась палить по бронепароходу.

Маркин юркнул за фальшборт. Мамедов сгрёб Алёшку и согнул, закрывая собою. А Волька Вишневский опять сунулся к «максиму» и хищно ссутулился. Очередь хлестнула по галерее, лопнули стёкла, закричали пассажиры, и дама словно сломалась пополам: она выронила пистолет и гибко легла на палубу.

Однако над ней поднялся какой-то трясущийся господин в котелке и с козлиной бородкой. Растопырив локти, он держал винтовку убитого матроса. Он целился уже по балтийцам, выскочившим на галерею. Выстрел — перезарядка — выстрел — перезарядка… Волька снова хлестнул очередью.