И Роман догадался. Один раз ящики уже пережили крушение планов — пролежали несколько дней в трюме утонувшей «Боярыни». Пролежат и другой раз, ничего им не сделается. Нужно затопить «Кологрив» вместе с грузом. Потом, когда будет удобно, он, Роман, достанет ящики обратно, как достал с «Боярыни». И есть только одно требование к затоплению теплоходика: никто не имеет права знать, на дне какого омута упокоится несчастный «Кологрив»!

В доме раздавалось хмельное пение — солдаты и речники напились так, что утром ничего не вспомнят. Зачем же упускать момент? Чего тянуть?.. Свой план Горецкий додумывал уже на ходу — он шагал по тёмной лесной дороге от промысла к пристани. Заиндевелая листва жёстко хрустела под ногами, в голых кронах деревьев изредка синими искрами вспыхивали осенние звёзды.

План сложился простой и ясный — каким и бывает хороший план. Роман угонит «Кологрив» и неподалёку в протоке отправит его на дно: он заметил там глубокую заводь. На «Кологриве» есть лодка — матрос Мальцев выпросил её в Дербешском затоне; на лодке Роман сплывёт до устья Белой и дальше вниз по Каме — до флотилии Старка. Федосьев сказал, что Старк знает о намерении Романа уничтожить промысел. Значит, Роман сообщит адмиралу, что охрана промысла расстреляла «Кологрив» из орудия, а уцелевшие члены команды выбрались на берег и, плюнув на всё, ушли в ближайшую деревню. Вряд ли Старк будет проверять эту версию и повернёт на промысел. И Романа повезут в Уфу. А брошенная им команда пускай решает сама, куда ей податься.

…«Кологрив», конечно, стоял у баржи. Во тьме чуть светлели надстройка и рубка. На судне вахтенным оставался матросик Мальцев, и он, похоже, спал — окна рубки были чёрные. Однако на мостках Роман услышал какой-то стук.

Молоденький Мальцев не выдержал терзаний любопытства. Поняв, что до утра никто на судно не явится, он решил заглянуть в загадочные ящики — почему капитан запретил их трогать?.. Мальцев откинул створку люка, спрыгнул в трюм и пожарным топором отдирал крышку от верхнего ящика.

Роман едва не задохнулся в ледяном бешенстве. Конечно, он учитывал присутствие вахтенного — и хотел просто отослать его на промысел. Но сейчас этот дурачок, запалив спичку, по слогам читал надпись на внутреннем коробе:

— Го-су-дар-ств… тв… вен-ный… банк…

Роман негромко свистнул. Мальцев обернулся и выронил спичку.

— Ой!.. Господин капитан!..

— Удовлетворён? — сквозь зубы спросил Роман.

Мальцев жалко засуетился в трюме, будто в разрытой могиле:

— Простите, Роман Андреич!.. Лукавый попутал!.. Я не растреплю, душой своей клянусь!.. Я всё-всё закрою, как было, никто не догадается!..