Можно ли было осуждать Царя за то, что в тяжкие, страшные дни крушения военного фронта он взял в свои руки непосредственное руководство борьбой с вторгшимся в пределы России врагом? Можно ли было на основании этого выставить его как безвольного, бесхарактерного человека, подчинившегося стороннему влиянию, с пассивным упрямством и умственной апатией? Не достоин ли был самого сурового осуждение тот, кто с такой завуалированной легкостью возвел вину на неповинного, обвинив Царя в усиленном употреблении алкоголя, что было отвратительной неправдой? Из каких источников Милюкову были известны народные настроения и почему он связывал рост народного недовольства со вступлением Царя в командование армиями? «Я не могу сказать о настроениях моего села. А у них, видите ли, чувства всего народа как на ладони. Кто его спрашивал? Грех на душу берут эти люди. Неправду говорят; говорят отсебятину», — сказал в одном из разговоров Распутин.

Вступив в командование, Государь написал 25 августа свое первое письмо Царице из Ставки:

«Благодарен Богу, все прошло, и вот я опять с этой новой ответственностью на моих плечах. Но да исполнится воля Божия. Я испытываю такое спокойствие, как после святого Причастия. Все утро этого памятного дня 23 августа, прибывши сюда, я много молился… Начинается новая чистая страница, и что на ней будет написано, один Бог всемогущий ведает. Я подписал мой первый приказ и прибавил несколько слов довольно-таки дрожащей рукой»…

«Благодарен Богу, все прошло, и вот я опять с этой новой ответственностью на моих плечах. Но да исполнится воля Божия. Я испытываю такое спокойствие, как после святого Причастия. Все утро этого памятного дня 23 августа, прибывши сюда, я много молился… Начинается новая чистая страница, и что на ней будет написано, один Бог всемогущий ведает. Я подписал мой первый приказ и прибавил несколько слов довольно-таки дрожащей рукой»…

А умники продолжали шипеть и критиковать. «Вступление в командование всей армией Императора встречено с недоверием и унынием, — заявил недовольный генерал Данилов. — Всем хорошо известно, что он не обладает ни знаниями, необходимыми для этого, ни опытом, ни волей. Весь его внутренний облик мало соответствует грандиозному масштабу войны»…

Эти просвещенные, образованные генералы, как и представители оппозиционного штатского общества, давно перестали учитывать реальность духовной стороны. Они запамятовали, что для русского народа Царь является помазанником Божиим. «Царь и Бог» — вот что знал русский народ, вот что он соединял вместе. Умники ошиблись. Уже 25 августа пришла победа: «Я получил через Алексеева телеграмму от Иванова, сообщившего, что сегодня наша II армия (Щербачева) в Галиции атаковала две германских дивизии с тем результатом, что было взято свыше 150 офицеров и 7000 солдат, 30 орудий и много пулеметов. И это случилось сейчас же после того, как наши войска узнали о том, что я взял на себя верховное командование. Это воистину Божия милость и такая скорая»…