– Поверьте мне, я все понимаю. И в состоянии себя защитить, – заверила я и, вытащив из кармана железку, показала ее Данте.

Его глаза потемнели:

– Любой чуть более ловкий человек легко обратит это «оружие» против вас. Мэй, вы будете в большей безопасности в моем доме.

– В вашем доме? Да вы спятили! Что скажут люди?

– Говорит женщина, которая не сходила с языков всех сплетников в городе.

– В том моей вины не было.

– Мэй, мы в эпицентре разрухи, или вы этого не заметили? Никому ни до чего и ни до кого нет дела, кроме тех, что в Ноб-Хилле. И я единственный, кто наблюдает за ними. К тому же нам проще будет планировать вместе. Да и насчет Фаржа у меня появилась идея, которую вам наверняка захочется услышать.

– Какая идея?

– Нет-нет, – помахал игриво Данте пальцем. – Пока не поедим, я ничего вам не скажу. Пойдемте.

Я снова взглянула на библиотеку. Мое воображение породило прекрасную реальность. Но оно же стало причиной ужасающего предательства. Я никогда бы не смогла прийти сюда вновь. Кузина с дядей были жестокими и жадными, но их алчность не была такой личной, такой интимной, как алчность Эллиса. Но как ни странно – и это поняла – именно это сделало меня сильнее. Я никогда бы не простила Эллиса. Но теперь я не была беспомощной. И не была одинокой.

Глава двадцать шестая

Глава двадцать шестая

Данте привел меня на западный склон Телеграф-Хилл и остановился перед группой маленьких деревянных домиков, избежавших пожара. Один из них был одноэтажным, с покатой крышей и узкой реечной лесенкой, ведущей к входной двери. Во время землетрясения стекла в окнах потрескались, а со стен местами осыпалась штукатурка, обнажив доски. Но в остальном домик казался практически неповрежденным. Справа от входа оказалась маленькая комната со стареньким диваном, письменным столом и стопками книг на полу. Слева от входа располагалась кухня со столом и двумя стульями, а в глубине дома – две спальни.

– Я делю этот домик с Бобби, – сказал Данте. – Но он уехал на несколько дней в Окленд.

– Бобби?

– Мой кузен, – мотнул головой Лароса на закрытую дверь в одну из спален. – Вы можете занять его комнату. Он не стал бы возражать. А вы могли бы. Бобби слишком много пьет. И еще он – неряха.

Я осторожно приоткрыла дверь. Шторы на окне были задвинуты. Я разглядела кровать, кресло и бугорчатые тени. В комнате пахло кислым, грязной одеждой, немытой кожей и… да – что это было? Пролитое пиво?

– Я стараюсь туда не заходить, – сказал Данте.

Я закрыла дверь. Лароса уже был на кухне. Плита была выдвинута на улицу, как и все остальные плиты в Сан-Франциско. И виднелась лишь ее засаленная и оплетенная путиной стенка. Данте вытащил из буфета полбуханки хлеба, две банки с сардинами, одну с томатами и…