Я вспомнила версию Голди о том, что Шин состояла в каком-то тонге и потеряла свой палец в драке. Реальная история была гораздо ужаснее. Но не менее ужасными были истории о смерти тети у подножия лестницы, о страшном разрушении здания мэрии по вине коррумпированных чиновников и строителей и о моем заточении в Блессингтоне.

– Чем китайская банда отличается от попечительского совета? Они все одним миром мазаны. И лишь иной цвет кожи заставляет нас считать, будто Чайна Джой опаснее других. Они все опасны. Каждый из них.

– Сан-Франциско – змеиное гнездо коррупции. – Данте поднялся. – Идемте!

Запихав остаток хлеба в рот, я залпом допила кофе, и мы вышли на улицу.

Шин ждала у выгоревшего трамвая. Увидев Данте, шедшего рядом со мной, она не сумела скрыть радости.

– Вы, должно быть, та самая Шин, – произнес вместо приветствия Лароса.

Почти не дыша, Шин обратилась ко мне:

– Он нам поможет?

– Помогу, – пообещал Данте, – если только Чайн Джой не захочет, чтобы я кого-нибудь убил. На убийство я не пойду.

– У него есть люди для подобных дел…

Не самые ободряющие слова, которые она могла сказать.

Пока Шин вела нас по руинам Чайнатауна, Данте объяснил ей наш план по изъятию моих эскизов у Эллиса и ее роль в нем.

Когда он закончил, Шин пробурчала:

– Я же говорила вам не показывать ему рисунки.

– Я подумала – ты так сказала, потому что полагала, что я с ними опозорюсь. Ты знала о намерениях Голди?

Шин помотала головой:

– Я знала только, что она хотела, чтобы этот архитектор их увидел. И предполагала, что для вас это может быть плохо.

– Да, – фыркнула я, – все было слишком хорошо, чтобы оказаться правдой. Я чувствовала это, просто… не хотела поверить.

Прибыв на место, мы застали Чайну Джоя сидевшим за своим столом-тележкой в безмятежном спокойствии. Вид у него был такой, словно ему нечего было делать, кроме как поджидать нас.

– Данте Лароса, – представила я друга. – Автор колонки «Вестника».