Ты пришел в ужас от такого предательства, поразился, что человек, пусть даже глубоко раненный и отчаявшийся, на такое способен. Ты дни напролет говорил об этой истории, годами ругал эту самозванку Андерсон, думая, что мое прощение не говорит ни о чем, кроме моей добродетели.

Впервые с того момента, как отец последний раз поцеловал мою макушку, я почувствовала настоящую, искреннюю любовь. Одна мысль отказаться от любви была для меня невыносима. Поэтому я приняла решение. Решение жить в вымысле.

Франсуа де Ларошфуко как-то написал: «Мы так привыкли притворяться перед другими, что под конец начинаем притворяться перед собой». Он прав, любимый. Шли годы, мы с тобой строили совместную жизнь, я – твоя потерянная принцесса, ты – мой мудрый принц; я стала Анастасией.

Ложь может быть грехом, и искупить ту вину, что я чувствую, нельзя ничем, но мне кажется, что я каким-то образом спасла жизнь Анастасии, а она спасла жизнь мне. Я не прошу жалости. Мне некого винить, кроме себя самой. Даже Волкова я простила. Любимый, молюсь, что, где бы сейчас ни была твоя душа, у каких бы звезд она ни летала, ты тоже сможешь меня простить.