РоманыРассказчицастр 253
Светлый фон
Я была подходящего возраста, с правильным акцентом, обладала знаниями о жизни русской аристократии, как о светских приемах, так и о повседневных делах в Царском Селе. От Волкова я также почерпнула информацию о царской семье. А благодаря отцу я получила образование, достойное принцессы, и научилась держать себя соответствующе. С помощью одного из официантов «Уолдорфа» я раздобыла фальшивые документы; «Анна Хасуэлл» – несомненно, отличный вариант. Поэтому, чтобы выжить, я – надеясь, что Анастасия все-таки нашла убежище, – стала ею.

Чтобы испытать свое новое имя в деле, я отправилась в «Плазу»; если не получится, решила сказать, что это просто шутка. Первыми жертвами обмана стали мои коллеги. Они подмигивали друг другу, легонько пихали друг друга, посмеивались, но вскоре нашлись преданные слушатели. Девушка по имени Лиза, хостес, представила меня своему дяде, менеджеру универмага в Бронксе; он заваливал меня подарками, стащенными втихую. Один постоялец отеля, владелец скотобойни в Чикаго, сделал предложение, пообщавшись с «Анастасией» всего два дня. Я отказала ему, прежде чем он успел оставить жену и детей, но только после того, как он купил мне соболиную шубу и оплатил квартиру на три месяца вперед.

Чтобы испытать свое новое имя в деле, я отправилась в «Плазу»; если не получится, решила сказать, что это просто шутка. Первыми жертвами обмана стали мои коллеги. Они подмигивали друг другу, легонько пихали друг друга, посмеивались, но вскоре нашлись преданные слушатели. Девушка по имени Лиза, хостес, представила меня своему дяде, менеджеру универмага в Бронксе; он заваливал меня подарками, стащенными втихую. Один постоялец отеля, владелец скотобойни в Чикаго, сделал предложение, пообщавшись с «Анастасией» всего два дня. Я отказала ему, прежде чем он успел оставить жену и детей, но только после того, как он купил мне соболиную шубу и оплатил квартиру на три месяца вперед.

Я прибегала к истории пропавшей княжны, только когда это было необходимо, к тому же я поняла, что мне больше нравится интрига тайны, соблазн двусмысленности, а не сама история. Но я быстро поняла, насколько ложь липкая. Я не раз до смерти боялась разоблачения. Чтобы мне было проще придерживаться истории, я прибегла к тому, что умею лучше всего: взяла ручку и стала сочинять. Дневник от ее лица, еще один и еще один. Они были похожи на романы из папиной библиотеки, только автором уже была я.

Я прибегала к истории пропавшей княжны, только когда это было необходимо, к тому же я поняла, что мне больше нравится интрига тайны, соблазн двусмысленности, а не сама история. Но я быстро поняла, насколько ложь липкая. Я не раз до смерти боялась разоблачения. Чтобы мне было проще придерживаться истории, я прибегла к тому, что умею лучше всего: взяла ручку и стала сочинять. Дневник от ее лица, еще один и еще один. Они были похожи на романы из папиной библиотеки, только автором уже была я.