Но сейчас я понимаю, что дневники были для меня не просто предметами, они были спасением от ужасного настоящего и прошлого. Я растворялась в них, в Анастасии. Она была такой же, как я, – одинокой, раненой, обреченной – и при этом полной противоположностью. Где я стеснялась и волновалась, она была яркой и уверенной. Где я боялась, она блистала храбростью.

Мне было очень хорошо в Нью-Йорке какое-то время. Однако вскоре я поняла, насколько мал этот огромный город. Я стала попадать в проблемы с моей историей. Кое-кто близкий предал меня, все рассказал работодателю – хотя, скажу справедливости ради, я тоже ее предала. Теперь я была при деньгах, их было немного, но хватало на квартиру и новое платье, когда в нем была необходимость. Я решила уехать из Нью-Йорка в город потише, где меньше шампанского и плохих людей. Никому ничего не сказав, перебралась в Бостон. Пришло время отказаться от Анастасии, написать последнюю главу. Проблема была в том, что теперь я была Анной Васильевной Ростовой в той же степени, что Анастасией. Поэтому я осталась Анной Хасуэлл.

Когда я встретила Франклина Адамса в библиотеке, он сразу мне понравился. Милый, доверчивый, преданный Франклин. Расставляя книги по шкафам и вместе обедая, мы подружились. Я рассказала ему свою настоящую историю, историю Анны Васильевны. После стольких лет было так приятно наконец кому-то все рассказать. Но и больно.