— Значит, вы шляхтич? — спросил толстяк.

— Вы не помните Чурили? — спросил освобождённый.

Крестьяне и слуги переглянулись, пошептались, покивали головами.

— Пятнадцать лет! Это приличный отрезок времени.

— Значит, никого больше нет?

— Уж понемногу мы все это припоминаем, но узнать…

— Это не он, — сказал кто-то из толпы.

— Нужно Марту позвать.

А Марта была раньше хозяйкой в Слободе, но теперь так постарела, ослепла, что из хаты своих внуков не выходит.

Шляхтич пожал плечами, стоя на крыльце с очевидным беспокойством; пришла его жена, двое маленьких детей, дворовые. Все окружили бедолагу, удивляясь и сомневаясь в правде его рассказа.

— А мой брат? — спросил Чурили.

— А! Брат! Это брат! Пан Венцеслав.

— Брат мой! Что с ним стало?

— Умер, — сказал спокойно шляхтич, — и как раз после него я купил этот участок земли.

Чурило горько задумался.

— И если думаете вести процесс… — добавил, беспокойно глотая слюну, новый владелец.

— О, будьте об этом спокойны, — ответил Чурило, — нет ни желания, ни возможности для этого. Я хотел только увидеть мою Слободу и пойду дальше.

— Куда? — спросил шляхтич, всё ещё беспокойно.

— В свет, куда глаза глядят.

Прежде чем привели старую Марту, жена шляхтича подала питьё и еду Чуриле; но голодному и жаждущему была нужна другая еда.