Первый сон на земле снова показал ему лодку на Буге, Анну на валах замка.

Но где это безвозвратное прошлое?

Беглец не у всех нашёл доверие и сострадание. Одни кивали головами, слушая его повесть о побеге из турецкого попоселения, другие довольно равнодушно принимали это событие; о старых знакомых никто ничего поведать ему не мог.

Одетый из жалости старой вдовой, немного снабжённый запасами на дорогу, он поспешил через Нестервар, где в то время жалкий городишко под крылом оборонительного замка тянулся в сторону Броцлава и Винницы. Кто видел нынешнее Подолье, плодородное, цветущее садами, покрытое золотыми нивами, усеянное деревнями, что глядят в сверкающие пруды, не может получить представления о крае того времени, когда соседство с татарами выставило его на постоянные пожары и опустошения. Мазанки, наполовину вросшие в землю, которые стояли между обгоревших столбов старых сожжённых домов, опалённые деревья, кое-где вырванный и засеянный кусок поля, без надежды собрать урожай, редкие деревни, замки по холмам у воды, и это всё вперемешку с лесами и зарослями — такова была картина прекрасного Подолья.

Когда со стороны степи поднимались тучи птиц, дул ветер с клубами дыма, когда ожидали в гости татар, тогда всё население толпилось в замки, леса и пещеры. Но зачастую и они не могли защитить их от нападающих. Часто рычание скота, дым огня выдавали тайный приют народа, на который нападали в лесу, выгоняли дымом из пещер; они погибали на месте или шли в рабство. Обычно оставались только замки, потому что татары на них редко нападали, не имея на это ни времени, ни желания сражаться.

Надбужанин нашёл своё Подолье красивым, несмотря на следы недавнего опустошения, несмотря на пустые поля, широко тянущиеся, и этот смрад опустошения и пожара, который долго тяготеет над опустошённым краем. Но, направляясь к своим с сердцем, переполненным чувствами, с желанием найти братьев, он ужасно разочаровался. Где он надеялся поздороваться с семьёй, находил только равнодушных людей, которые взирали на него с любопытством или недоверием.

Сам чужой среди своих, нигде приятельской руки, нигде жалости, нигде радости…

Слоняясь от дома к дому, от деревни к деревни, шляхтич пришёл с палкой в окрестности Тулчина, увидел старый Брацлав и заплакал над Бугом, который напомнил ему молодость.

Буг нёс свои воды, как раньше, на его берегу цвела деревня, только люди изменились, онемели. Напрасно он расспрашивал об Анне, о своей Слободе, никто ему ничего о них поведать не мог; он пошёл дальше.

Сердце его билось и билось, когда увидел на пригорке у Буга белые стены замка, который так хорошо знал. Было утро, колокола звонили на утреннюю мессу, когда, выходя из зарослей, он остановился напротив парома, ведущего по Бугу к Виннице. Тут, ещё больше взволнованный, чем когда-либо, он вошёл в город и, найдя костёл открытым, побрёл в него и упал в ризнице на колени. Смотрел на прохожих и искал знакомые лица. Никого! На него глядели с холодным недоумением, с равнодушным любопытством. Почти бессознательный, он вышел с выходящими из костёла, остановился, огляделся, вспомнил знакомого и, расспросив о его доме, пошёл.