Не стоит жалеть, что ты не знала того мальчишку с фотографии. Он был идиотом. В твоем присутствии он бы двух слов не связал, и ты бы весь вечер болтала с его тремя друзьями – вот их ты бы сочла очаровательными. Все они были куда более достойными людьми, чем рядовой Ф.Ч. Грей. (Ч. – это Чарльз. Ты не знала? Вполне вероятно, что я так тебе и не сказал.)

Что до девушки в шляпке, то это ты. Точнее, она стала тобой. Мне было шестнадцать, я уже четыре месяца провел в окопах – вполне достаточно, чтобы лишиться всех прежних идеалов до единого. Ты читала мои несчастные стихи, так что не стану повторять избитых фраз о колючей проволоке и летящих пулях. Меня ждали двое суток увольнения вместе с моим другом Китом – на фото он светловолосый парень с краю. Двое других уже погибли: Артур – от перитонита, за две недели до того, а Джордж – за три: царапина загноилась, пошло заражение крови. Остались только Кит да я, и вот в следующее увольнение он собирался свозить меня в Париж, да только за шесть часов до отпуска был убит – получил пулю в живот в какой-то дурацкой стычке. Я целый час слушал его крики, пока снайпер из наших его не прикончил. Так что в Париж я поехал один.

Эйфелева башня, Сакре-Кёр… Я бродил по Парижу как в тумане и глядел на все те достопримечательности, которые мы с Китом собирались посмотреть, – но ничего из них не помню. Весь мир будто накрыло полупрозрачной пеленой, и я шел за ней следом, вглядываясь в дымку. Мир стал совершенно серым.