– Но ты хочешь для Люси большего. – Фрэнсис слушал ее предельно сосредоточенно. Он тоже опирался о скалу, прислонившись плечом к плечу Маб.

– За всё, чего я добилась, мне пришлось бороться. Книги, одежда, секретарские курсы – за всё. Пока Ма и все остальные обзывали меня стервой и выскочкой. Я не хочу этого для Люси. Хочу, чтобы она ходила в школу, приличную школу, где она будет играть в хоккей на траве в чистом платьице для гимнастики и учиться математике. Хочу, чтобы она с детства разговаривала с тем произношением, которому я научилась, подслушивая студентов. Хочу, чтобы у нее были до блеска начищенные сапожки для верховой езды и пони.

Когда Фрэнсис обвил ее руками, Маб обвисла в его объятиях, чувствуя, будто с нее содрали кожу.

– Прошу тебя, – взмолилась она. Она, железная Мейбл из Шордича, которая никогда ни о чем никого не просила, внезапно нуждалась в его поддержке больше, чем в воздухе. – Прошу тебя… скажи, о чем ты теперь думаешь.

«Прошу, скажи, что я не потеряю тебя из-за этого».

– Я думаю, – он отстранился и убрал с ее щеки мокрую прядку волос, – что мое треклятое начальство посылает меня в Шотландию на несколько месяцев, но когда я вернусь, тебе надо привезти Люси в Ковентри, чтобы показать ей ее будущий дом. В том числе конюшню, где будет жить пони.

А потом он молча обнимал Маб, которая крепко прижималась к нему. Моргая и глядя через его плечо, она увидела, как дождевые тучи ушли от Дервентуотера. Озеро стало невероятно синим, а окружавшие его поля взорвались оттенками зеленого и золотистого бархата под неожиданно разлившимися солнечными лучами.

– Ты был прав, – сдавленно проговорила она. – Вид отсюда просто великолепный.

Глава 41

Глава 41

ИЗ «БЛЕЯНЬЯ БЛЕТЧЛИ». ИЮНЬ 1942 ГОДА Дивная летняя погода создает романтические настроения, судя по слухам о количестве помолвок в БП! Поистине, что корпуса и ночные смены сочетали, того человек да не разлучает…

ИЗ «БЛЕЯНЬЯ БЛЕТЧЛИ». ИЮНЬ 1942 ГОДА

Дивная летняя погода создает романтические настроения, судя по слухам о количестве помолвок в БП! Поистине, что корпуса и ночные смены сочетали, того человек да не разлучает…

Спустя две недели после разговора с Шейлой Зарб Бетт стала воровкой.

– Бетт Финч, – судя по голосу, Джайлзу было и смешно, и несколько обидно, – ты что, правда роешься в моем бумажнике?

– Нет! Да. – Бетт казалось, что украденные предметы вот-вот прожгут дыру в ее кармане. Она едва успела положить бумажник Джайлза обратно в висевший на спинке стула пиджак. В новой просторной, забитой народом столовой проделать это было нетрудно, не то что в старой, но Джайлз вернулся с подносом раньше, чем она рассчитывала. – Мне было кое-что нужно… Но я не крала! Я оставила там два шиллинга.