– Ты любишь музыку? – спросил он.

Надпись на вывеске гласила: «Музыкальный магазин Скопелли». Магазин был заперт, а окна закрыты ставнями. Бетт вспомнила, что сейчас утро воскресенья – все либо в храме, либо дома. Она и сама могла бы сидеть сейчас в церкви, не обращая внимания на укоризненные взгляды матери, а вместо этого стоит тут, держась за руки с женатым мужчиной, и думает о…

Ну, в общем, о совершенно неподходящих для воскресной службы вещах.

– Я здесь подрабатывал на последнем курсе в Кингз-колледже. – Гарри отпер дверь, вошел и принялся включать светильники. – Старый мистер Скопелли позволил мне оставить у себя ключ, чтобы приходить в свободное время и слушать музыку.

Большая часть магазина оставалась в тени, но Бетт смогла разглядеть в дальних отсеках стулья и наушники.

– А что ты обычно слушаешь? – Ей так мало довелось слушать музыку, разве что по радио, и то лишь в одобренных миссис Финч передачах. А в Аспли-Гиз у них и вовсе не было радиоприемника.

Гарри подошел к полкам с пластинками, провел пальцем по верхнему ряду.

– С тех пор как нас выкинуло из кода для подлодок, я слушаю Баха.

– Ты как-то говорил, что он весь восхитительно четырехугольный, – вспомнила Бетт. – Можно разбирать эти диаграммы целыми днями.

– Вероятно, потому я и ухожу в него с головой. Пытаюсь найти ключи к шифру в «Хорошо темперированном клавире» – по крайней мере, это что-то новое, чего мы в Блетчли пока не пробовали. – На мгновение его лицо помрачнело, но он резко мотнул головой, как будто пытаясь отбросить подальше Восьмой корпус и все связанное с ним. – Вот она. – Сняв с полки пластинку, Гарри кивком показал Бетт на отсек в углу.

Бетт села, а Гарри опустился на второй стул рядом с ней, закрепил пластинку и настроил разные рычажки. Сняв пиджак, закатал рукава рубашки.

– Так мы сможем слушать вместе, – пояснил он, беря две пары наушников и надевая одни на голову Бетт.

Ее поразило, насколько внезапно отключился окружающий мир, и она пожалела, что у нее нет таких наушников в ПОН, – вот тогда удалось бы сосредоточиться по-настоящему, никаких посторонних звуков. Ведь обычно то Филлида что-то скажет, то Джин мурлычет песенку, пусть и негромко…

Погруженная в эту искусственную тишину, она посмотрела на Гарри, потом взяла его за запястье и потянула. Его большая рука потянулась к ее затылку, а вторая поднялась к ее волосам. Он позволил ее волосам медленно струиться между его пальцев, начал целовать ее, и тишина наполнилась – не звуками, подумала Бетт, хватая его за расстегнутый воротник и приближая к себе, не звуками, а цветом. Желтый – цвет меда, цвет солнца – в полной тишине захлестнул ее с головой и заполнил до мозга костей.