Посреди ночи она проснулась. Теплая грудь Филиппа больше не прижималась к ее спине, вместо нее она ощутила что-то мягкое.

– Зачем ты втиснул между нами подушку? – зевнула она.

– Потому что меча у меня при себе нет, – пробормотал он, почти не просыпаясь.

– Чего?

– Меча… это старая история. Рыцарь кладет меч в кровать, если спит рядом со своей дамой. И тогда она может быть уверена, что он не нарушит границ.

– А что, если она сама этого хочет?

Ответа не было.

Озла выскользнула из постели и начала расстегивать крючки на своем сером шерстяном платье. Они еще не задергивали светомаскировочных штор, луна бросала в комнату узкую серебристую полосу. Филипп сел на кровати – должно быть, во сне у него поднялась температура, поскольку он сбросил рубашку и одеяло, накрыв поднятые колени одной лишь верхней простыней[77]. Она впервые видела его без рубашки, и… да уж, оно того стоило.

– Оз, – сонно произнес он, когда она начала стягивать чулки, – мне лучше пойти спать на диване.

– Ничего подобного вы не сделаете, господин моряк. У тебя еще не совсем прошел жар.

– Я ведь не каменный, знаешь ли. – Он показал на ее атласную комбинацию. – А от подушки не так уж много толку…

– Послушай, я не намерена спать в шерстяном платье и ложиться на этот треклятый диван тоже отказываюсь наотрез.

Она забралась обратно в постель под громкий стук собственного сердца.

– Да ты просто чертовка, – проговорил он из темноты, дотрагиваясь до нее. Его кожа была горячей, и Озла тоже зажглась от этого пламени, задыхаясь, заставляя его задыхаться, когда они вдвоем метались и перекатывались на накрахмаленных простынях. – Держись за меня, – сказал он в какой-то момент, и его руки и губы скользнули у подола ее комбинации и совершили нечто… Озла не знала, как это назвать, и вообще не знала, что такое бывает, но в конце она обмякла как тряпочка и с трудом переводила дыхание; она вцепилась в его широкие плечи, как в край скалы… А потом почувствовала, как Филипп улыбается, уткнувшись в нее лицом: – Вот теперь ты наконец-то со мной общаешься, принцесса.

– Мне кажется, общение должно быть обоюдным, – простонала она и нашла пару способов добиться от него ответа, позволяя его рукам и сдавленным ругательствам руководить собой.

Но потом они затормозили, держась друг за друга и тяжело дыша, тело к телу, лоб ко лбу. Джентльмен никогда не заходит дальше определенных действий с девушкой, если только не предполагается, что их отношения будут вскоре оформлены должным образом. В прошлом, подойдя к этой черте, Филипп не настаивал на большем, но ведь раньше им и не выпадало случая остаться наедине вот так, когда можно делать все что хочется. И Озла догадывалась, что сегодня сумела бы преодолеть его возражения. Жар затуманил ему голову, и он вполне мог поступить опрометчиво – если она отбросит принципы и заведет его туда, где он забудет обо всем на свете.