Конечно, я и не думала сдаваться. Гончая собака, потеряв след зайца или лисы, бегает кругами, принюхиваясь, покуда не захватит его заново: что-то похожее предстояло сделать и мне. В Вене несколько десятков, если не сотен гостиниц, но самые дорогие, равно как и самые дешевые, можно было отбросить, а остальные — обойти, придумав какую-нибудь подходящую легенду. Прежде всего мне, впрочем, надо было позаботиться о себе самой: до этого дня вовсе невосприимчивая к земным болезням, я впервые в жизни чувствовала что-то вроде приближающейся лихорадки, причем того особенного типа, от которого слегка мутится сознание — нелепее всего было бы лишиться чувств где-нибудь на скамейке в парке и угодить в лечебницу для бездомных. Кроме того, у меня была надежда, что мой встроенный компас, который так хорошо путеводительствовал мною в Вологде полтора десятилетия назад, вдруг включится вновь. Поэтому я, растолкав, может быть не слишком учтиво, толпу ожидающих такси, двинулась прочь, куда глаза глядят.

Эта надежда не оправдалась: я гуляла, наверное, часа четыре, прислушиваясь к своим ощущениям и стараясь следовать самым неочевидным указаниям, как будто внимая шепоту в своей голове. То я загадывала, что если до того угла будет нечетное число шагов, я поверну налево, а иначе пройду прямо; то пристраивалась за каким-нибудь прохожим в надежде, что он приведет меня прямо в нужное место, но он, как будто специально смеясь надо мной, забегал в подъезд жилого дома и там исчезал… Поняв, что я уже два дня ничего не ела, я зашла в первое попавшееся кафе и заказала кофе со сливками и пуншкрапфен, но когда старик-кельнер принес его, я с трудом заставила себя проглотить кусочек. Даже такого скромного обеда оказалось достаточно, чтобы меня стало еще сильнее кло-нить в сон, — и я собиралась уже, выйдя из кафе, искать ближайшую гостиницу, как вдруг заметила листочек с надписью «Zimmer», пришпиленный прямо на тяжелой деревянной двери ближайшего подъезда.

Швейцар, немедленно откуда-то появившийся, подтвердил, что здесь сдается маленькая комнатка в мансарде и что посмотреть ее можно прямо сейчас, если меня не смущает путешествие на пятый этаж без лифта. Сквозь общий фон отчаяния, владевший мною уже несколько недель, проступила его забавная внешность: больше всего он был похож на сурка-мармота, вставшего на задние лапы и натянувшего жилет с бриллиантовыми пуговицами.

Я не собиралась оставаться в Вене достаточно долго, чтобы обзаводиться своим жилищем, но игнорировать этот явный знак судьбы в моем положении было бы неразумно: в конце концов, хоть скромную плату здесь брали и понедельно, мне ничего не стоило убраться отсюда в любой момент. При этом, пока я медленно подымалась вслед за одышливым швейцаром, во мне зрело внутреннее убеждение в неслучайности моего появления тут: может быть, Мамарины и в самом деле остановились где-то рядом — вряд ли в этом доме, да это и было бы некстати, но, может быть, из окна открывается вид на их отель? Я сразу представила себе широкий балкон, на котором Елизавета Александровна в позе тинтореттовской Венеры принимает солнечную ванну, — и следом, без секундного даже перерыва, вообразила с подступающей тошнотой, как Стейси, опершись спиной о балконную решетку, теряет равновесие и летит вниз. Очевидно, я издала при этом какой-то сдавленный звук, так что швейцар, замедлив свое пыхтящее восхождение, повернулся ко мне с каким-то никчемным вопросом, но я жестом показала, чтобы он не останавливался.