13. Вариант: “bloody people”.

14. Известно, что Зданевич всегда настаивал на том, что он не сбежал из Советской России, а уехал из независимой Грузии для того, чтобы познакомиться с новыми течениями в западной поэзии (см. также комментарий о попутничестве Зданевича в гл. 19).

15. Здесь упоминается предприятие, прежде всего известное из художественной литературы об эмигрантском Константинополе (из булгаковской драмы 1937 г. “Бег” и ее последующей экранизации, из повести А.Н. Толстого “Похождения Невзорова, или Ибикус”, из рассказов А.Т. Аверченко). “Тараканьи бега” действительно устраивались в те годы. Как считается, изобретателем этого азартного аттракциона был известный кинорежиссер и продюсер, один из зачинателей русского кино А.О. Дранков (1880–1949), арендовавший в 1921 г. под свою затею помещение в Русском Клубе на Большой улице Перы. О предприятии сохранились некоторые мемуарные свидетельства; вот что вспоминает видный деятель Белого движения и эмиграции Н.Н. Чебышев: “…два русских беженца решили использовать местных тараканов: были открыты тараканьи бега\ Тараканы бегут, запряженные в тележки, бегут, испуганные электрическим светом. На номера, то есть на тараканов, ставят, как на лошадей. <…> Я как-то зашел взглянуть на тараканьи бега. <…> Огромная зала с колоссальным столом посередине. Стол заменяет ипподром. Это кафародром. На нем устроены желобки, по желобкам бегут тараканы, запряженные в проволочные колясочки. Вокруг жадная любопытствующая толпа с блестящими глазами. Самые настоящие, черные тараканы, но изумительно крупной величины.

– В банях собираем, – объясняют владельцы.

У некоторых свои “конюшни”, тараканов приносят в коробках” (см.: Чебышев Н.Н. Близкая даль // Белое дело. Кн. 13: Константинополь-Галлиполи. С. 136–137; также об этих “бегах” см. в другом мемуарном очерке: Федоров Г. Путешествие без сентиментов // Там же. С. 306; см. также в журнале “Зарницы” от 8-15 мая 1921 г.: “Закрыли с i мая лото… Теперь открыли тараканьи бега”).

16. Варианты: “Владимировной”, “Сергеевной”.

17. Эта достопримечательность русского Константинополя также не вымысел автора, см. в мемуарах русского беженца: “Сегодня я встретил одного своего знакомого по Москве.

С первой же минуты встречи мой знакомый спросил:

– Вы были в театре мадам Аннет?

– Нет, а что это за театр? – удивился я, хорошо зная, что в Константинополе настоящих театров нет.

– Это театр порнографических живых картин. Его открыла одна русская генеральша. Она набирает артистов из беженцев и платит по лире в вечер… Только, говорят, больше десяти дней там трудно служить, и ребята сбегают… Слишком уж изнашивается организм” (см.: Федоров Г. Указ. соч. С. 306–307).