Мгновенно оживает граммофон. Снова, полуплача, под звон гитар поёт контральто:

Произносятся тосты. Звенят бокалы.

Проходит десять-пятнадцать минут. Дежурные сигналят:

– Поехали!

И занятия продолжаются. Все внимательно смотрят на одухотворённое лицо Зои, слушают её гневные и пламенные слова.

…По дороге домой Варя не удержалась, чтобы не высказать Зое своё восхищение её умением просто и доступно излагать политические идеи.

– Ах, Варенька, разве у меня талант? – усмехнулась Зоя. – Вы бы послушали Павлушу… того, что вы спасли.

Верите, когда слушаешь его, чувствуешь, будто загорается сердце. И не потому, что говорит он красиво, а потому, что в словах его правда. Она, эта правда, зовёт, поднимает людей на борьбу, разжигает лютую ненависть к царю, помещикам и капиталистам.

– А откуда этот Павел? – поинтересовалась Варя.

– Политический ссыльный, из Петербурга, – рассказывала Зоя. – Он вёл здесь, в Енисейской губернии, большую революционную работу. Кто-то предал его. Состоялся суд, и его приговорили к каторжным работам. Перед отправкой на каторгу он содержался в Красноярской городской тюрьме. Мы помогли ему бежать.

– И ты помогала? – недоверчиво спросила Варя.

– Ну конечно, – радостно промолвила Зоя. – Я готова была жизнью пожертвовать, чтобы только спасти его. Теперь-то он далеко…

– Ты, наверное, скучаешь по нему?

– Очень!

– Почему же ты не уехала с ним?

– Пока – нельзя…

Дальше Варя сочла неудобным продолжать разговор на эту тему: по себе знала, как тяжела тоска о любимом в разлуке.

Ещё раза два побывала Звонарёва на занятиях кружка, затем на время Зоя куда-то выехала из Красноярска.

В начале апреля от Сергея Владимировича пришло обнадёживающее письмо о том, что генералу Белому удалось кое-что сделать в министерстве внутренних дел. Варя сразу догадалась, что муж намекает на возможность скорого её возвращения в Европейскую Россию. Она окончательно воспрянула духом и каждый день с нетерпением ждала документы на право выезда из Красноярска. Но тянулись дни, недели, а в письмах Сергея Владимировича больше ничего утешительного не было. Повторялось одно и то же: «Потерпи, родная! Надеюсь, в ближайшее время вопрос решится положительно».

Шла последняя неделя апреля, когда как-то утром к Варе забежала Зоя.