– Где ты пропадала? – упрекнула её Варя. – Хоть бы весточку дала о себе.

– Извини, Варенька, не могла, – ответила Зоя. – Дома думают, что я была у тётки, а я ездила к нему… к Павлуше.

– Как он чувствует себя?

– Хорошо, – улыбнулась Зоя. – Привет он передавал тебе, просил поздравить тебя.

– Меня? – вырвалось у Вари с удивлением. – С чем это?

– А с тем, что ты начала посещать наш кружок. Я сказала ему, что ты обязательно вступишь в РСДРП.

– Куда уж мне! – покраснела Варя. – Там нужны железные люди, а я, увы… Разве я похожа на героя?

– А партии герои не нужны, ей нужны борцы, – заметила Зоя…

Через два дня она снова появилась у Вари, под вечер, с небольшим узлом в руках и сказала без обиняков:

– Сегодня ночью я уезжаю. Это, – указала она на узелок, – мои вещи. Если можно, пусть они побудут у тебя до ночи, потом я заберу их.

– Почему так таинственно? – непонимающе взглянула на неё Варя. – Разве дома не знают о твоем отъезде?

– Нет, – ответила Зоя, и на глазах её блеснули слёзы. – Мне очень тяжело оставлять родных, возможно – навсегда… Даже не представляю, что будет с мамой… Да и отцу… конечно… будет тяжело.

– Зачем это бегство? Что ты задумала, Зоя? – встряхнула её за плечи Варя.

– С Павлушей! – коротко ответила Зоя.

– Куда?

– В Китай… А оттуда, если удастся, – в Швейцарию, поближе к партии… К Владимиру Ильичу Ленину, – промолвила мечтательно Зоя.

– Но бежать за границу нелегально – это же большой риск! – предостерегла Варя.

– Всё равно! – непоколебимо ответила Зоя. – Сегодня я уже простилась с родным Красноярском. Завтра буду далеко. – Она достала из сумочки письмо, передала его Варе. – Дня через два-три занеси моим родным… О нашей дружбе, о Павлуше и сегодняшнем разговоре – ни слова: знать ничего не знаешь, ведать не ведаешь. Не хочу, чтобы на тебя падала хоть малейшая тень…

В ту же ночь Зоя уехала. Она забежала всего на несколько минут, крепко обняла и расцеловала Варю и, подхватив свой узелок, скрылась, как видение.

Два дня спустя Варя отнесла Зоино письмо Свинцовым. Николай Николаевич, прочитав его, вначале оцепенел, потом пришёл в ярость.