– Это вы! – гневно ткнул он пальцем в сторону Вари. – Да, да, вы организовали бегство нашей дочери с каторжником. Выслали вас из столицы, так вы и здесь не унимаетесь! Завтра же сообщу о вас в жандармское управление…

Угроза не на шутку встревожила Варю. Если Свинцов действительно скажет хоть что-нибудь о ней в жандармском управлении, ей уже, конечно, не удастся уехать из Красноярска в Питер. Наоборот, ей могут приписать связь с беглыми революционерами, и тогда тяжких репрессий не избежать.

– Уверяю вас, господин Свинцов, я решительно не знала о замыслах вашей дочери, – проговорила Варя, напустив на себя крайне обиженный вид. – Зоя оставила письмо… Я виновата только в том, что согласилась передать его вам… Надо было отказаться или порвать письмо…

– Что вы! – вскрикнула сквозь слёзы мать Зои. – Мы бы совсем не знали, что с нашей Зоенькой. – Обернувшись к мужу, она произнесла осуждающе: – Ты чёрствый, жестокий человек! Ну за что ты обидел Варвару Васильевну?

Николай Николаевич стоял у комода, схватив голову руками. Только что бушевавшая в нем ярость сменилась отчаянием. Глядя на фотокарточку дочери, висевшую в позолоченной рамке над комодом, он бормотал что-то невнятное и тяжело вздыхал.

– Я пойду! – объявила Варя. – Повторяю: если бы я знала, какую печаль принесет вам это письмо, ни за что не согласилась бы передать его.

Николай Николаевич, услышав её слова, медленно обернулся к ней, проговорил виновато:

– Вы извините, Варвара Васильевна… Погорячился… Подумайте, каково отцу так неожиданно расстаться с дочерью… Хорошо, если всё будет хорошо, а если… – Он тряхнул головой, как бы отгоняя от себя мрачные мысли. – Насчёт жандармского управления – особо простите… Наговорил, и самому совестно… Если что узнаете про Зоеньку – хорошее или плохое, – известите нас.

О дальнейшей судьбе Зои Варя узнала от самих Свинцовых. Дочь переслала с верными людьми письмо из Китая, в котором сообщала, что в ближайшее время с мужем уезжает в одну из западноевропейских стран.

…Медленно вступала в свои права поздняя сибирская весна. Земля освобождалась от снега, всё сильнее припекало солнце. На деревьях набухали почки, и на бугорках настойчиво тянулись к свету тоненькие, упрямые зелёные трубки травы. Иногда, правда, неожиданно снова налетал холодный северный шквал, сыпался снег, и по утрам мороз покрывал лужицы хрупкой коркой льда, но это продолжалось недолго. Стоило только подуть южному ветерку и выглянуть солнцу, как холод пугливо удирал на север, бессильный задержать звонкую поступь весны.

Но зато с наступлением тёплых дней то там, то здесь вспыхивали эпидемические заболевания. Не минула эта беда и Красноярска. Весь медицинский персонал города был поднят на ноги и работал не покладая рук. По целым суткам не бывала дома и Варя.