– Молодчина, по-артурски бьёт! – воскликнул Никитин, переводя бинокль на мишени. Вода вокруг них взметнулась высоко вверх, и сразу невозможно было разобрать, каков результат залпа. Мешал и густой дым, окутавший весь горизонт.

Когда дым рассеялся, на фоне искрящихся волн замелькали разбросанные брёвна и доски. Две мишени были разбиты, третья уцелела, но, оторвавшись от буксира, плыла по ветру по направлению открытого моря. Одна из соседних батарей успела подбить и её.

Теперь на море остались лишь две мишени. На предельной скорости буксиры потащили их в узкий пролив между Тузлой и крепостью.

Настал решающий момент стрельбы. В бой вступил и тыловой сектор. Батареи грохотали беспрерывно. Казалось, что среди безоблачного летнего дня неожиданно разразилась сильная гроза.

Вода вокруг плотов кипела от множества падающих около них снарядов. Разобраться, где падают снаряды той или другой батареи, казалось, было совершенно невозможно, но командиры каким-то чисто артиллерийским чутьем угадывали среди всего это хаоса, какие из всплесков воды принадлежали снарядам их батарей.

Суетнёв, строгий, немногословный, то и дело выводил из боя отдельные орудия, целые батареи, командиров, офицеров, солдат. Сильно ослабел и огонь центрального сектора.

На батарее Борейко было оставлено всего три орудия, а сам штабс-капитан получил приказание передать командование подпоручику Горбацевичу «за выходом из строя остальных». Этим проверялась боевая подготовка младших офицеров. Горбацевич, хорошо овладевший борейковским методом стрельбы, блестяще справился со своей задачей и разбил ещё одну мишень. Почти одновременно одна из батарей тылового сектора разнесла в щепы последний щит. Больше целей на море не оказалось…

Суетнёв официально доложил Никитину о результатах стрельбы.

– Все мишени разбиты, ни одной не удалось прорваться к Азовскому морю. Поставленная перед вверенной мне артиллерией задача выполнена полностью.

Никитин приказал дать отбой. Над крепостью взвился обычный крепостной флаг вместо красного, и проход через пролив был открыт. Несколько кораблей, отстаивавшихся в Керченском проливе и в открытом море, задымили, двинулись в путь.

Вместо немедленного разбора стрельбы Никитин решил вначале подзакусить, а затем объехать батареи и лично поблагодарить солдат и офицеров за удачное выполнение боевой задачи. Объезд затянулся. Солнце склонилось к закату, когда командующий приехал в штаб крепости. Разбор стрельбы он поручил сделать Холодовскому.

Около восьми часов вечера артиллерийские офицеры собрались у гарнизонного собрания в ожидании прибытия начальства. Дневная жара уже сменилась вечерней прохладой, с моря тянул мягкий, освежающий бриз. На Крутелку – в небольшой скверик, расположенный против гарнизонного собрания, пришло почти всё население Ак-Буруна. Гремел духовой оркестр, молодежь танцевала, пожилые судачили о прошедшем артиллерийском учении.