Борис Дмитриевич пришёл около пяти часов вечера, усталый и голодный. После обеда он прилёг отдохнуть, и тогда Ольга Семёновна рассказала ему о встрече с Валей.

– Завтра же побываю в мастерских и хоть издали посмотрю на Блохина, – оживился Борейко.

– Смотри, будь осторожен, Боря! – предупредила Ольга Семёновна.

На следующее утро Борейко наведался в мастерские к Прищепину узнать, как обстоит дело с изготовлением шестерёнок.

– Теперь ваш заказ быстро выполним! – заверил штабс-капитана техник и кивнул в сторону станка, где Блохин обтачивал какую-то деталь. – Хорошего работника нашёл: и слесарь, и токарь, и фрезеровщик. Настоящий клад для меня. Немного мрачноват, ну да это не беда – меньше попусту болтать будет.

Увидев Борейко, Блохин не только не улыбнулся, но даже отвернулся от него и стал что-то выговаривать подручному солдату.

Борейко подошёл к станку, спросил, указывая на обрабатывающуюся деталь:

– Что это за выступ тут у вас?

– Как в чертеже, так и у нас, – хмуро ответил Блохин.

– Покажите-ка чертёж.

– А вот, глядите.

Склонившись над чертежом, они стояли рядом, почти касаясь локтями друг друга, и сухо говорили о деталях шестерёнок, хотя им хотелось обняться как близким друзьям.

– Молодец, Гордеев, хорошо разобрался в чертеже! – похвалил штабс-капитан.

– А мы завсегда так работаем! – не без достоинства ответил Блохин.

В последующие дни Борису Дмитриевичу и Блохину приходилось встречаться часто, и Валя, заходя с молоком на квартиру Борейко, передавала, как несказанно был рад её «муж» встрече со старым артурским другом.

Глава 10

Глава 10

Жизнь в крепости шла строго размеренным порядком. В восемь часов утра над фортом Тотлебен поднимался красно-синий крепостной флаг, и день вступал в свои права, в казармах начинались занятия. На площадке перед штабом крепости происходил развод караулов, на котором обычно присутствовали или Фирсов, или сам Шредер. В полдень сигнальная пушка, стрелявшая с возвышения около артиллерийского управления, возвещала о наступлении «адмиральского часа». До двух часов длился обеденный перерыв, затем снова шли занятия до пяти часов, когда все расходились по домам и казармам.

В восемь часов вечера снова гремела зоревая пушка, спускался флаг, закрывались до утра ворота, и в крепость можно было попасть только по особым пропускам. На территории крепости появлялись патрули, проверяя документы у всех встречных. Подходить к морю строго воспрещалось, берег охранялся зорко. По всем подъезжавшим ночью с моря к крепости часовые стреляли без предупреждения, если заранее караулу не сообщали о прибытии того или иного судна.