– Можно быть жандармом, но зачем же быть дураком! Это совершенно не обязательно, господин ротмистр, – кричал в телефонную трубку полковник.

Дело дошло до Фирсова, который кратко, но выразительно заметил Саблину, что он полностью разделяет мнение командира артиллерии о нём, начальнике жандармского управления. Блохин был принят на работу.

Однажды утром Ольга Семёновна возилась с детьми в палисаднике перед домом. Стояла солнечная тёплая погода, с моря ласково веял чуть заметный ветерок.

– Вам не нужно молока? – неожиданно донеслось из-за калитки.

Ольга Семёновна подняла голову и увидела стоявшую у штакетника молодую, дочерна загорелую женщину с большим бидоном в руках.

«Это же Валя!» – узнала вдруг Ольга Семёновна и подошла к калитке. В это время на крылечко вышли две женщины. Валя глазами предупредила Ольгу Семёновну об их появлении.

– Сколько вы берёте за кварту? – спросила та.

– Как и все – по двадцать копеек, – ответила Валя с видом заправской молочницы и, налив немного молока в кружку, протянула Борейко. – Попробуйте, неразбавленное, от хорошей коровы.

Ольга Семёновна сделала маленький глоток. Молоко было жирное и приятно пахло свежей травой.

– Налейте кварту! – попросила она. – А рассчитываться будем раз в месяц, после двадцатого, когда мужу выдают жалованье.

– Как вам удобнее, барыня, – ласково улыбнулась Валя.

Наконец женщины ушли в дом.

– Вы давно в крепости? – справилась Ольга Семёновна.

– С неделю, – ответила Валя. – Вот мы и переехали из города сюда.

– За Гордеевым, значит, замужем?

– Да, Гордеева Матрёна Ильинична, Мотя, – сообщила с озорной усмешкой в глазах Валя.

– Ну вот, теперь нам будет легче! – заметила Ольга Семёновна и спросила: – Когда придёте в следующий раз?

– Вечером принесу парное молоко. Сразу из-под коровы. Может, порекомендуете меня кому-либо из соседей?

– Обязательно, Мотя, обязательно! – пообещала Борейко.